Я ошибался на ваш счет, нейра Эллен.
Признание собственной ошибки, как и благодарность, дались тяжело этому гордецу. И то, что он все-таки это сказал, дорогого стоило.
Смутившись, Лейн наклонил голову и потер пальцами переносицу.
– Я должна была исполнить свой долг. Ведь долг лекаря – помочь, несмотря на то, кто перед тобой.
Я надеялась, он вспомнит, что нищие, бездомные, убогие – тоже люди и заслуживают нормальной помощи, от них нельзя отмахнуться, как от надоедливых мошек.
– Не хочу чувствовать себя обязанным, нейра.
Если у вас есть какая-то просьба…
– Да, у меня к вам есть одна просьба, – подхватила я с энтузиазмом.
Я говорила, и брови лекаря постепенно поднимались все выше и выше, пока не слились с волосами. Мое пожелание показалось главе гильдии слишком наглым, но слово не воробей. Пришлось сдержать.
Таким образом я получила в свое распоряжение несколько коек в родильном отделении. Также по моей инициативе над каждой кроватью повесили таблички с именами тех, кто курировал рожениц.
Подошел – отметься, распишись, коротко опиши состояние."
"Некоторые повозмущались, но когда узнали, что нейт Лейн одобрил новшество, перестали бурчать.
Раньше к женщине мог подойти совершенно любой практикант или лекарь для осмотра, а сейчас эта чехарда должна была прекратиться. К тому же, если пациентке вдруг станет плохо, можно будет запросто найти ответственных за ее состояние и надавать по шапке. То же самое я планировала ввести и в хирургии.
Злые языки говорили, что теперь нейт Лейн превратился в моего покорного слугу и потакает во всем.
Что я приворожила его, лишила воли. Особенно бесились нейты Ойзенберг и Калвин. Дэрин слышал, как они обсуждали, что если новый госпиталь все-таки откроют, и я уйду туда, женщины побегут рожать ко мне, а значит, денежный ручей иссякнет.
Самое возмутительное – они признали меня как целительницу, поняли, что я не причиняю зла, да и руки растут из правильного места, но это злило их еще больше. Они объявили меня врагом номер один, и только страх перед моим грозным мужем связывал им руки.
Если бы сам Ойзенберг владел магией огня, от меня осталась бы кучка пепла – так страстно он полыхал глазенками, встречая меня в коридорах госпиталя.
В общем и целом, если не считать мелких неприятностей, работа шла своим чередом. Но были еще дом и жизнь семейная. Теперь я, выполнив свои обязанности в госпитале и посетив двух-трех соседей, которые нуждались в помощи или совете, спешила домой.
