Ваше Сиятельство 11 (+иллюстрации)

Кстати, еще больше она его подпортила баронессе Бондаревой — это я сейчас ясно чувствовал, даже не глядя на Наташу. Понятия не имею, что нашло на супругу Громовержца. Неужели, лишь то, что я не притронулся к ее угощениям. Да, мне куда важнее было поболтать с Наташей и вытряхнуть истину из Бабского — было не до салатов с вином.

Особо скверно, что Гера выставила напоказ мои отношения с Глорией. Все-таки это слишком серьезно и может повернуться опасным скандалом. Если ее слова попадут в нежелательные уши, то даже доказательств особо не надо — хитрые люди могут вывернуть как им удобно.

О своих отношениях с Глорией я не говорил даже Элизабет, а тут слышала все Бондарева и ушки на этом погрел Бабский. И неужели он у императрицы в любовниках⁈ Вот в это мне не особо верилось. Как его назвала величайшая? Верным кучерявым пуделем императрицы?

Я вошел в портал первым — остальные ждали.

Несколько шагов через зыбкое пространство и под ногами полутемный переулок Лондона. Слева перевернутый мусорный бак, справа покосившаяся табличка с названием улицы.

Что там? Чиксан-стрит… Не знаю, где это — о таком не слышал.

— Давайте прямо, — решил я, глядя на освещенный фонарями перекресток.

Взял Наташу под руку, чувствуя необходимость объясниться с ней после слов Геры.

— Не смейте трогать меня, корнет! Руки прочь! — фыркнула с возмущением Бондарева и отошла в сторону.

Увы, наверное, сегодня магнитные бури. Им не подвержена только Элизабет. Моя чеширская кошечка, сама взяла меня под руку и шепнула:

— Все хорошо, Саш.

Мой демон, люблю тебя. Спасибо за Майкла.

— А чего это вы, ваша милость, вдруг демон? — услышал я позади смешок Бабского. — Кстати, насчет ее величества Глории! Надо же как у вас! Это все правда?

Я резко остановился, повернулся к нему и сказал:

— Тебя бы, друг, по-хорошему надо убрать, как носителя опасной информации и существо в нашей группе лишнее, — протянув руку к Стрельцовой, попросил: — Элиз, дай, пожалуйста, пистолет.

Стрельцову уговаривать не пришлось, баронесса тут же необыкновенной ловкостью выхватила «Кобру», протянула мне.

И с улыбкой добавила:

— Стреляй. Мы, как я понимаю, в Уайтчепеле. Грохот выстрелов и шлепки дротиков здесь в порядке вещей.

— Вы шутите⁈ Ваше сиятельство! — Бабский испугался всерьез. Это сполна отразилось на его лице даже в темноте, едва разбавленной светом древней электрической лампы — она висела в полусотне шагов у входа в соседний дом.

— К стенке! — скомандовал я, поведя стволом в сторону Алексея Давыдовича.