Ваше Сиятельство 11 (+иллюстрации)

Вскочила на ноги где-то в темноте справа и оттуда прогремело четыре выстрела.

Я ударил широко и резко кинетикой, снося рекламную тумбу, упавшую с грохотом огромного полена; разбивая в щепки дверь напротив. Окна брызнули осколками стекла. Раздался чей-то визг и топот быстрых ног, уносящихся в переулок

Секунд на десять наступила тишина. Почти полная, если не считать, чье-то жалобное мычание за тумбой и шипение светляка — его я выпустил сразу, едва отработал кинетикой. Яркий желтоватый шар осветил весь перекресток.

Теперь я в ясности видел картину происходящего: кто-то отползал к углу дома, раненный выстрелом Элиз. Другой мерзавец лежал неподвижно, раскинув руки — из его глазницы точно смертельная метка торчал дротик «Стальной Правды». Еще один, тот, что жалобно мычал, скорчился у края клумбы — без сомнений в это печальное состояние привела тоже Элизабет.

— Дорогая, какого хрена! — возмутился я, хотя мне было при этом радостно. — Почему ты не оставила никого мне?

— Потому, что ты мне никого не оставил на Майл-Энд! — пояснила баронесса.

Все-таки Стрельцова нет-нет, но начинала показывать зубки. И это приятно: не люблю, когда моя женщина со мной соглашается совершенно во всем — тогда скучнее жить. — Вон твой! — она указала на серую куртку, край которой виднелся из-за перевернутой тумбы. Без сомнений этот мудак не был чужим в этой банде, и лежал он сейчас потому, что его снесло кинетикой и ударило рекламной тумбой.

— Хорошо стреляете, Элиз! Никогда прежде такого не видела! — произнесла штабс-капитан, не сдержав восхищения.

— Как же мне повезло, что в меня стрелял виконт Макграт, а не его божественная супруга! — раздался за моей спиной голос Бабского — он продолжал шутить, даже оказавшись на грани смерти.

— Элиз, верни, пожалуйста, «Кобру». Может повезет и второй раз не промажу, — поглядывая в сторону перевернутой тумбы, я протянул руку Стрельцовой.

— Хватит, дурачиться! Это совсем не смешно! — Бондарева резко дернула меня за рукав.

Пожалуй, Наташа была права: я перегибал палку, и были сейчас у нас дела более насущные, чем брать на испуг Бабского.

Я опустил руку. Элизабет, не возвращая пистолет в кобуру подошла к тому, что прятался за тумбой и холодным как смерть тоном сказала:

— На четвереньки, негодяй! Ползи к господину Макграту!

Пожалуй, зря она назвала меня так. Ведь мы уже с ней засветились под этой фамилией в полицейском протоколе. И новая порция внимания, тем более такого, нам ни к чему.