Ваше Сиятельство 11 (+иллюстрации)

Таковых здесь должно быть не мало: если Сладкий Харис здесь, то без сомнений у него многочисленная и опытная охрана.

И когда я уже заканчивал сканирование, постепенно сжимая сферу внимания, я вдруг почувствовал чье-то стремительное приближение слева — приближение не физическое, а именно на тонком плане. В следующий миг содрогнулся от резкого тычка.

Богиня исчезла. Елецкой казалось, что она вылетела в окно. Хотя на самом деле Гера ушла через портал. Только поднявшийся ветер покачивал занавеску и поскрипывал створкой окна.

Елена Викторовна села в кресло, держа в правой руке дилдо и мысленно ругая себя. В какой-то миг ей захотелось выбросить в окно эту штуковину, доставившую ей столько удовольствий и страдания. Все же она это не сделала — положила ее на край стола и накрыла газетой, чтобы не забыть перед сном помыть в ванной.

Само появление Геры и все, что она сказала, представлялось графине еще более ужасным, чем несколько минут назад — ужасным по мере того, как Елецкая вспоминала и осознавала услышанное от Геры.

Легкое опьянение, после возлияний с Евклидом, быстро развеялось и теперь мысли стали тяжелыми и болезненными. Ей кое-как удалось успокоить себя насчет Майкла, несколько раз повторив слова богини, что ее возлюбленный в безопасности и скоро выздоровеет. А мысли о Саше, наоборот, приходили все более тревожные, такие, что впору было хвататься за сердце. Особо Елецкая сожалела, что не расспросила Величайшую в подробностях о всем, что связано с сыном и Глорией. Сейчас сознание графини разрывалось от мысли, что Саша мог стать любовником императрицы при ее пока еще живом муже. Это казалось настолько невозможным, противоестественным, что Елецкая отказывалась это принять. Но, с другой стороны, Саша вполне мог так поступить. После того как в разум ее сына проник этот маг — Астерий, Саша изменился настолько, словно стал он совсем другим человеком. Каждый его поступок, едва ли не каждый шаг был связан с риском и событиями, прежде казавшимися невероятными. Даже то, что Артемида теперь покровительствовала ему, как никому иному из живущих, не слишком успокаивал Елену Викторовну.

Она открыла коробочку «Госпожа Аллои», отмечая, что стала слишком много курить и надо с этим заканчивать. Все-таки вязала тонкую длинную сигарету, сжала губами розовый кончик. Щелкнув зажигалкой, откинулась на спинку кресла и снова прикрыла глаза. После второй затяжки на ум пришла мысль, что может Гера не говорит ей всю правду. Или даже вовсе говорит неправду.