Ваше Сиятельство 11 (+иллюстрации)

— Александр Петрович, прошу заметить, вы не приводили меня в чувства, потому как я их не теряла, — сердито сказала Бондарева, едва стихли шаги командира корвета. — Не смейте выставлять меня в столь неприглядном свете, тем более используя ложь.

— Почему же неприглядном? — я повернулся к ней и стал так, что штабс-капитан оказалась между мной и ребристой стальной переборкой. — Слабость часто красит женщину. Создает ореол света очень приглядного.

Она не ответила, молча и пронзительно смотрела на меня, при этом я чувствовал сильное ментальное давление — штабс-капитан явно пыталась меня напугать, в какой-то миг показалось, что лицо ее пошло морщинами, и Наташенька стремительно превращается в ведьму со злыми волчьими глазами.

— А ты красивая, — сказал я ей, опираюсь рукой на переборку. Наши груди слегка соприкоснулись. — Наташ, очень красивая. Я могу влюбиться. Или это уже случилось. Еще тогда, в твоем кабинете.

— Успокойся, корнет. И держи дистанцию, — она прекратила атаку и отвернулась.

— Как я поняла, по нашим подложным документам твоя Элиз значится как твоя жена? — спросила Бондарева, когда мы вышли в боковой проход. — Она же явно старше тебя. И даже меня.

Хотелось мне ответить, что Глория, намного старше Элиз, а если говорить об Артемиде, то… меня пробрал смех.

— Наташ, в нашем магическом мире возраст — это же такие пустые условности! — сказал я, проходя мимо закрытого стальной шторой иллюминатора.

— Условности, которые имеют значение, — штабс-капитан замедлила шаг, желая высказаться до того, как мы подойдем к двери. — В отличие от тебя, я знаю, что такое семейная жизнь, и что такое разница в возрасте. Причем в нашем человеческом мире, без всякой магии, хотя ее было столько! Намного больше, чем бы хотелось!

— Тяжело с Рыковым? Он же целый архимаг — человек крайне важный, — я остановился, не спеша открыть дверь.

— Тяжело или нет — тебя это не касается. И несложно догадаться: я живу своей жизнью, в которой… — Наташа не договорила: послышались шаги, дверь распахнулась, на пороге появился Бабский.

— А чего это вы здесь? Подслушиваете под дверью, как мы любезничаем с баронессой Стрельцовой? — он расхохотался, схватившись за живот.