В том, что после Синди ацтек еще раз выстрелил в него и этот выстрел должен был поставить последнюю точку в жизни барона Милтона — в этом, Майкл не сомневался. Он будто до сих пор ощущал ту невыносимую боль, и ледяную темноту, опустившуюся охватившую со всех сторон и очень похожую на смерть.
Майк хотел уйти от мучительных переживаний и тянулся к другим — тем, что стали приятным, необъяснимым видением. Элизабет!.. Он видел Элизабет! Свою дорогую, любимую сестру! Она шла по тропинке, извивавшейся среди удивительно зеленой травы.
Шла именно к нему. Рядом ветер качал кусты цветущего олеандра, и все вокруг сияло божественной красотой. Особенно прекрасной казалась Элизабет. Это чудесное видение наполняло что-то такое невозможно приятное, которого просто не существует в известном Майклу мире. Но это еще не вся радость: рядом с Элизабет Майкл видел графа Елецкого! А значит, такое видение можно счесть лишь совершенно безумным. Ведь на самом деле Элиз сидит в тюрьме, под Бирмингемом, а Александр Петрович находится в далекой Москве.
Конечно, они никак не могли быть вмесите, хотя видеть их рядом — было одно из самых сильных желаний в душе Майкла Милтона. Пожалуй, оно было столь же сильным, как поскорее встретиться с графиней Елецкой, что теперь стало невозможным.
Но если отогнать все эти видения, которые мучили сознание Майкла, то ему следовало поскорее понять, что случилось с ним на самом деле. Версия, что он умер точно так же, как Синди, его склонный к анализу ум принимал критически.
Если он умер, то почему оставался в том же самом теле? Барон еще раз ощупал себя, убедился, что его руки, ноги, тело более чем реальны и остались ровно такими, какими были прежде. Что странно, его живот и грудь стягивали повязки, возможно выполняющие роль бинтов, пахнущие чем-то вполне приятным, однако под этими повязками не было следа от ран. Предположение, будто он находится в какой-то особой клинике и прошло много дней — столько, что раны от пуль затянулись — тоже как-то плохо вязалось со здравым смыслом.
С какой бы радости его держали в особой клинике? Если бы он выжил после пулевых ранений, то максимум, на что мог рассчитывать это тюремный лазарет. А тут…
Майкл Милтон повернул голову, убеждаясь, что она лежит на необычно мягкой, удобной подушке. Пожалуй, такой не было даже в детстве в его уютной спальне в доме родителей.
