Ваше Сиятельство 11 (+иллюстрации)

Ты прекрасно знаешь, что с Британией мое влияние и связи значительно ниже твоих. Здесь мало моих храмов, — отозвалась Охотница, легко спрыгнув на пол, шагнув в сторону, чтобы дать место Афине.

Я обернулся, на Элиз и Бондареву, которая казалась несколько напуганной, и поспешил к Артемиде. «Хайре» — древнее приветствие, выражавшее радость, сейчас было неуместно, поэтому я просто взял руку богини, оставляя за ней выбор, как себя повести перед Герой. Арти обняла меня и поцеловала, коротко в краешек губ, но очень тепло, так, что божественная сладость тут же наполнила меня.

То же самое сделала Афина, только поцелуй ее был чуть дольше.

— Ах, как у вас все сложно и необычно! Я слышала, вы договорились делить любовь Астерия на двоих? — рассмеялась Гера. — Одного не понимаю, Астерий: зачем ты позвал их и вдобавок меня⁈ — жена Громовержца с недовольством посмотрела на меня, и отошла в сторону, давая больше места Асклепию — он осматривал Майкла.

— Величайшая, ты же сама знаешь ответ. Жизнь этого человека, — я перевел взгляд на Майкла, — нам слишком дорога.

Поэтому я перестраховался: призвал вас всех, в надежде, что помощь окажут те, кто появится раньше. Зачем сейчас отпускать колкость друг другу? — я сжал руку Артемиды, чувствуя, как так готова ответить Гере чем-то неприятным. — Прошу вас, дамы! Прошу немного сдержанности. У нас большая беда. Этот человек дорог мне, особо он дорог моей женщине. Давайте на время оставим прежние разногласия и всякую неприязнь. Просто помогите нам, и я буду благодарен вам всем.

— Конечно же будешь. Ты мне должен, Астерий! Очень много должен! Но сейчас ты прав. Ни к чему нам портить друг другу настроение. Тем более этот человек, — она сделала шаг вперед, наклоняясь над Майклом. — Его жизнь небезразлична и мне. Асклепий, друг мой, постарайся ради меня. Он не должен умереть!

— Величайшая… — врачующий бог покачал головой. — Сожалею, но здесь я ничего не могу сделать. Это выше моих сил. И никто не сможет.

Я услышал, как после его слов всхлипнула Элизабет.

Она прижала ладони к лицу и беззвучно заплакала.

То, что жизнь — игра, я знаю лучше любого другого. Знаю это даже лучше богов — говорю без хвальбы, потому что никто в этом мире не умирал и возрождался в полном осознании так много как я. Однако сейчас, когда Асклепий произнес столь страшные для живущих слова, во мне зачался протест. Я быстро прикинул каков мой магический арсенал и чем я могу помочь Майклу, так неожиданно уходящему из этой жизни.