Ваше Сиятельство 4т (СИ)

 — Вашу доброту я должен вознаградить немедленно!

— Я тоже баронесса! Баронесса Раменская! — с неожиданным пылом заметила пожилая госпожа.

Серый маг на ее признание не отреагировал, подлетел в верхушке шкафа, взял пачку купюр, лежавших там, и устроил из них чудесный денежный листопад. Измятый лист бумаги с надписью «Игорь Дадонович. январь-апрель. 4 346 рублей» тоже нечаянно слетел оттуда.

Тот листок старуха заметила не сразу, и Родерик покинул комнату, так и не услышав сердитого возгласа госпожи Раменской.

Уже стемнело. В разрыве туч показались звезды. Родерик никогда не летал на столь огромные расстояния, но примерно прикинул, что к утру он может быть в Москве. Только бы Талия не наделала за это время каких-нибудь глупостей! Ведь она у него такая невоздержанная!

Я чувствовал, как стучит сердце Элизабет: сильный, частый пульс отдавался в мою руку, сжимавшую ее запястье.

— Вы не джентльмен, — наконец сказала она, найдя в себе силы заговорить.

— Верно. Я не имею никакого отношения к чопорным английским мужчинам. Я просто граф Елецкий, — мой член стал еще тверже, а ее рука проявила чуть больше смелости — слегка сжала его. — Это лучше снять, чтобы не испачкать, — сказал я, поддев пальцем свободной руки плечико ее платья.

— Да как ты смеешь! — зашипел она и теперь ее рука совсем смело сжала мой член.

— Как, для чего, почему — с этими философскими вопросами мы разберемся потом, — усмехнулся я, стягивая верх платья, обнажая ее плечи и грудь.

— You’re just a little puppy! — прошипела она, задыхаясь от возмущения.

— Пусть так: я — малолетний щенок. А ты матерая сука, которой я сейчас дам в рот. Сядь на диван, если не хочешь стоять на коленях, — я подтолкнул ее к дальнему углу зала.

Когда она села на диван, подтягивая вверх платье и пытаясь прикрыть грудь, я расстегнул джаны, приспустил их выпуская на свободу своего бойца.

— Сделай мне приятно, Элизабет, — сказал я, приближая член к ее губам.

— You bastard! — ее серые глаза, злобно блеснули.

— Поосторожнее со словами, сучка. Ты меня еще плохо знаешь, — я приподнял подбородок англичанки, заглядывая в глаза, злость в которых тут же сменилась испугом, в чеширско баронессе что-то надломилось под моим взглядом.

— Прости, — прошептала она и поцеловала кончик великоватого для ее ротика члена. Приоткрыла губы, впуская его чуть глубже.