Ваше Сиятельство 7 (СИ)

— И наверху еще один — пилот.

— Пилота тоже что ли брать? — переспросил меня Смагин.

— А нахрена нам два пилота на одной вимане. Забирай! — распорядился я. — С магом там поосторожнее, а то превратит вас в лягушек. Все, на этом прощаемся! Скорее всего, сюда мы не вернемся. Ждите дальнейших указаний от Геннадия Степановича. Удачи!

— Удачи! Удачи, ваше сиятельство! — почти хором отозвались Смагин и широкоплечий.

Как только они вышли, я отвел виману на дальнюю окраину Шалашей и установил удобную для зависания высоту.

Козельский давно пришел в себя, поглядывал за мной и Растопиным злыми крысиными глазками. Наверное, пытался придумать, каким козням нас подвергнет, когда мы его отпустим. Ведь уверен был, что не убьем. А может пытался угадать, зачем я все это затеял, и здесь при доступных ему исходных данных, все происходящее никак складывалось в уме Козельского в хоть какие-то логичные выводы.

— Так, Сань, давай его наверх. На ноги поставь, — я тоже помог, ставя князя в вертикальное положение — ноги ему я не связывал.

— Я никуда не пойду! — подал голос Козельский после мрачного молчания.

— Надо бы, Григорий Юревич. Вы же убедились, что я особо не нянькаюсь, могу сделать больно. Могу и очень больно, — сказал я ткнув его пальцем в бок. — Так что давай, сволочь. И помни, что доставить боль тебе, для меня лично — действо очень приятное.

Вот и все, прекратилось всякое несогласие — поплелся Козельский со скованными сзади руками на вторую палубу.

— Садись на диван, — я указал князю на место рядом с Растопиным, который теперь должен был опекать его практически до финала операции «Заземление». — Сань, сними с него пока наручники, — попросил я Растопина. Сам сел в кресло, накрытое волчьей шкурой, и начал общение с князем:

— Так вот, Григорий Юрьевич, хотя времени у меня особо нет, в интересную игру с тобой я все-таки сыграю. Сейчас у тебя есть шанс послужить на благо нашей Родины. Ведь все это время, занимая один из самых важных постов в государстве, ты служил себе, любимому, императрице Глории и британской короне, а вот самому государству — нашей России у тебя как-то до сих пор не получалось.

— Не тебе судить, щенок, — злобно ответил Козельский, поглядывая на меня из-под опущенных бровей.

— Зря ты так. Неужто магистр твой, Мельгаурус, не донес тебе, кто есть я? Должен был донести, а ты должен был внять, если не дурак. Но ладно, предложение мое по-прежнему в силе.