Ваше Сиятельство 7 (СИ)

Мы подъехали к старому ангару, где нас дожидались еще двое людей Торопова. Я резко затормозил, поднимая клубы пыли и душного пара — как мальчишке хотелось подурачиться. Нет, это не демонстрация собственной крутизны, а обычное любопытство, мол, а что если так…

— Выходи, предатель Родины, — распорядился я, имея в виду охранника Козельского.

Открыл двери и вылез, прихватив пакет, который вез из дома. Ребята Торопова уже знакомые со мной, приветствовали, мы пожали друг другу руки.

Я подошел к Рубичу и отодрал пластырь от его рта.

— Теперь слушай меня, — обратился я охраннику, — если ты, сука, сейчас не будешь делать то, что я говорю, то я сяду в твоего «Рысака» и погоню по колдобинам, а потом врежусь в вон в ту бетонную стену. За меня волнуйся, врежусь аккуратно — сам не пострадаю. Ясно?

— Так точно! — охранник вытянулся по стойке смирно.

А я активировал «Лорепалх Куил», что в переводе с лемурийского «Маска Лжеца». Частично вошел во второе внимание и настроил на прием образа Рубича. Сосредоточился, вбирая его образ, черты лица, фигуру.

— Теперь улыбнись, — попросил я. — Больше радости, естественней! Теперь разозлись, представь, что я разбил твоего «Рысака».

Вот разозлиться у него получилось очень хорошо.

— Так… Антон Иванович, а теперь говори со мной, как будто я, это твое руководство и рядом твои друзья из вашей охранной банды, — я прикрыл глаза, чтобы яснее впитать его образ.

— Что говорить? — переспросил он.

— Что хочешь. Вот ты пришел на службу, какими словами ты начинаешь ее с приятелями, с твоим начальником… — направил я ход его мыслей.

Говорил он недолго и артист с него крайне хреновый, но мне этой сценки хватило. Когда я был удовлетворен, то окончательно зафиксировал образ Рубина, так и назвал новый шаблон под «маску»: «Рубин». Затем сказал:

— А теперь раздевайся.

— Нет! — охранник дернулся, и может быть даже дал бы деру, если бы бдительный Растопин не схватил его за руку.

— Раздевайся! — настоял я. — Честь твоя точно не пострадает. Мне форма нужна. Взамен это наденешь, — я протянул ему пакет с моей старой одеждой. — Радуйся — жалую с графского плеча.

— Потом еще гордиться будешь, что сам Александр Петрович так одарил тебя, — хохотнул один из людей Торопова и толкнул охранника в бок. — И поторопись — время.

Я тоже глянул на часы. Следовало поспешить.

К особняку Козельского «Рысака» повел все-таки Растопин.