И если поблизости окажется какая-то деревня или поселок, то я их так же определю этак километров за пять."
"Мы вышли, когда на моих часах набежало семь тридцать утра. Вышли бы раньше, если бы не капризы госпожи Евстафьевой. Ей, видите ли, захотелось кофе. Наверное, с «сестренкой» я оказался груб, но в кофе ей отказал, хотя на «Стриже» имелся запас питьевой воды, две пачки молотого колумбийского, и плита, которую легко включить, если снова запустить паровой котел. Только этот каприз у нас отнял бы часа полтора: ведь сначала нужно насобирать валежник для топки и дать котлу набрать рабочее давление.
В общем, не до дворянских капризов — я баронессе отказал. Она надулась так, что щечки стали еще пышнее и губки свернулись бантиком. Отчего тут же вспомнилось, что она делала ими незадолго перед сном. Но надулась ненадолго, уже минут через пять снова стала любезной и милой, терлась об меня, не забывая пускать в ход тяжкое очарование своих грудей. Мы позавтракали галетами и сыром, запили какой-то кавказской минералкой и пошли через лес.
Да, кстати, поскольку рюкзака у нас не имелось, пришлось в сумочку баронессы положить все самое необходимое в дорогу: бутылку воды, нож, веревку, немного еды и всякое по мелочи. Оказывается, даже дамская сумка может приносить пользу, если ее наполняет мужчина. Вот правда она чуть разорвалась сверху от непривычного объема полезных вещей.
Всю дорогу до берега озерка, появившегося на втором часе ходьбы, Талия щебетала точно птичка. Говорила о том, как хорошо со мной, и она якобы согласилась жить с графом Елецким всю оставшуюся жизнь в избушке в лесной глуши, воображала сколько у нас родиться детей.
Потом она отчего-то решила, что в лесу плохо, потому что рядом нет «Ржавого Парижа» и тут же заключила, что в «Ржавку» она больше не ногой. Я перестал слушать ее, лишь иногда кивал и отвечал односложно, в то время меня начали захватывать мысли о предстоящих объяснениях с ее отцом и виконтом Веселовым, которому мы нанесли серьезный ущерб. Этот ущерб случился большей частью по моей вине: все-таки следовало оборвать связь кристалла гирвиса со вторым потоком, как только мы оторвались от преследователей.
А затем…
Затем я подумал о графе Голицыне, на помощь которого возлагал основные надежды, и мне на ум пришла очень интересная мысль. Идея такая, что… В общем она вполне способна поправить мое материальное положение. А для меня сейчас этот вопрос стал первоочередным и острым, в свете предстоящих объяснений с Веселовым.
