Мы поговорили еще около получаса все о том же: о серьезности и важности предстоящих дел, немного о дворцовых интригах. Затем князь Ковалевский засобирался, и я тоже встал, прихватив футляр со Свидетельствами Лагура Бархума.
— Сань, подожди… — граф Голицын вышел в другую комнату и почти сразу вернулся, протягивая мне небольшой кожаный саквояж. — Вот это возьми. А то коробочка твоя очень ценная — лучше ее перевозить более надежным образом.
— И хранить дома тоже в самом надежном месте, — добавил Борис Егорович, поправив спадающие на лоб русые волосы.
"
"Когда мы распрощались с Голицыным, князь вызвался подбросить меня к дому на своей роскошной вимане «Орион-12». Том самом, модернизированном руками инженеров Директории Перспективных Исследований с помощью эрмингового преобразователя.
Садясь в кресло пилота, князь сказал:
— Не могу нарадоваться. Машина стала великолепной. Теперь даже с осторожностью трогаю эту штуку, — он указал на рукоять управления тягой.
— По большому счету желательно кое-что переделать в управлении, — ответил я, устроившись в кресле рядом с ним.
— Желательно хотя бы в полтора раза увеличить ход рычага, а то излишняя чувствительность в управлении не полезна.
— Над этим пусть механики и инженеры думают, — отозвался он, отрывая виману от посадочной площадки. Положил ее на курс к Елисеевскому и неожиданно спросил: — Значит, в тебя какая-то божественная сила вселилась. Верно Ольга говорит?
Вот что мне ему ответить? Вопрос архисложный и неожиданный. А госпожа Ковалевская все-таки не умеет держать язык за зубами.
Хотя, ладно — я ее об этом не просил.
— Есть немного, — шутливо ответил я. — Немного магии, немного прозрения и еще всякого по чуть-чуть. Так бывает, когда душа собирается покинуть тело, а кому-то очень надо, чтобы это тело продолжило жить и выполнить ту миссию, для которой оно в этот мир явилось.
— Философ! — рассмеялся Борис Егорович. — Вообще, ты меня очень порадовал. Парень ты на редкость толковый. Ничего, что на «ты» самого графа Елецкого.
— Даже приятно. Так ближе, теплее, — я смотрел на налетавшие на нас башни.
Князь переложил управление влево. Миновав башню Трех Соглашений, он потянув рычаг управления тягой. «Орион» ушел круто вверх и понесся над Даниловским к нашему району на огромной скорости.
Ковалевский высадил меня на площадке рядом с домом. Я ни на секунду не забывал об эйхосе, который уже несколько раз подавал сигнал полученных сообщений, но при Борисе Егоровиче просматривать их не хотел.
