— Как твое настоящее имя? — спросил я.
Только на первый взгляд этот вопрос был бессмысленным, на самом деле именно обращение к простому, всем очевидному позволяло запустить данную процедуру правильно.
— Ковальский Густав Борисович! — выпалил Лис, судорожно приподнявшись. — Виконт я! Клянусь! Четыре тысячи триста двадцать пятого года рождения! От Перунова Торжества! Славься Перун! Перун Громовержец! Молния и Гром Истины да покарает всякого!..
— Заткнись, — оборвал я его. — Отвечай только о чем спрашивают, — прежде, чем перейти к основным вопросам, я решил спросить еще о чем-то отвлеченном, чтобы «Инквизитор» успел войти в его тонкое тело основательнее.
— Как ты относишься лично ко мне, граф Елецкому? — я прищурился, изобразив почти добрую улыбку.
— Ненавижу вас! Если бы мог, убил бы не задумываясь! — сверкая глазами, произнес Ковальский.
— Это хорошо, — сказал я, едва слышно, видя по его реакциям, что «Инквизитор» работает правильно. — А как сильно любишь ты баронессу Талию Евстафьеву? — поинтересовался я и в следующий миг пожалел о выборе именно такого вопроса.
— Дрянь она, ваше сиятельство! Не люблю ее! Толстая, глупая, похотливая девка! Только жопа у нее хороша! Но только лишь из-за одной жопы…
— О-о-о! — баронесса замерла на миг, побледнела, затем схватила с подоконника стеклянный кувшин с водой и обрушила его на голову бывшего любовника.
Стекло оказалось тонким — разлетелось на куски. Одновременно с пол-литра воды освежило голову виконта. Он фыркнул, выплевывая влагу и дико глядя на баронессу.
— Не орать! — я угрожающе вытянул в его сторону указательный палец и повернувшись к Талии сказал: — Дорогая, вот это ты зря. Понимаю, сказанное обидно и несправедливо, но держи себя в руках. И вытри ему лицо, вон полотенце, — я кивнул на вешалку на соседнем простенке.
— Итак, виконт, для каких целей вы уговаривали Талию, привести меня в клуб «Ржавый Париж»? — я перешел к главным вопросам.
— М-м-м! — он поморщился, когда госпожа Евстафьева начала не слишком аккуратно обтирать его лицо — на нем проступили мелкие порезы и капельки крови.
— Хотел ее дрыгнуть в задницу. Соскучился за ней. Вас надо было убить. Как раз такой хороший случай. М-м-м!.. — он снова застонал."
"Следующий вопрос я задать не успел: дверь распахнулась и в палату вошли трое. Сестра милосердия с красным сердечком на чепчике и на халате, за ней двое солидно одетых мужчин. Первый выделялся сединой и аккуратными, крашеными усиками.
