Глава 21
Когда боги гневаются
Справа от кровати зачалось оранжевое свечение. Оно уплотняясь, принимая форму огромного миндального зерна. Обычно пришествие бога сопровождалось жемчужным или золотистым светом, но сейчас сияние внутри пространственного зерна окрасилось красным, и я понимал причины — Феб гневался. Вот проступила его фигура, поначалу бледная, но быстро обретающая мускулистую плоть.
— Как ты посмел, смертный⁈ — проревел он так громко, что голос олимпийца вполне могли услышать на первом этаже. — Думаешь препятствовать мне своей жалкой магией⁈
— Величайший, разве жалкая магия способная препятствовать твоей могучей силе? — я понимал, что лучшим исходом нашей встречи может быть лишь то, что Феб уйдет, оставив Айлин в покое, и при этом не станет мне врагом.
Мне достаточно Посейдона. Хотя после всего случившегося, Геру тоже нельзя причислить к тем, кто не желает сводить со мной счеты.
— На колени, ничтожный человек! — он властно вскинул руку.
Я тут же почувствовал давление сверху. Огромное. Словно на плечи возложили неподъемный груз.
Кости будто заскрипели и ноги подогнулись. Магия Небесных значительно отличается от людской и имеет иную природу, но то, что Феб делал сейчас, старясь меня преклонить и пожирая меня гневным взглядом, очень похоже на кинетическую волну — мягкую разновидность кинетического удара. А в кинетике Астерий — прекрасный специалист, нравится это потомку Зевса или нет. В ответ я вскинул правую руку, противопоставив его давлению свое, не слишком усердствуя, чтобы экономить силы.
— На колени, червь! — его лицо побагровело, в глазах зачалось свечение.
— Может быть, сестра тебе не сказала, что вовсе не червь, а Астерий? У тебя что-то со зрением или провалы в памяти? Не помнишь, что я сделал с богом Ананке? Успокойся Феб, глупость не красит Небесных, а гнев и несдержанность иногда лишь указывают на бессилие, — превозмогая его безумное давление, я выпрямился. Левой рукой активировал шаблон температурной магии и начал плавно я повышать температуру вокруг Аполлона.
Так, чтобы ему в земном теле стало совсем неприятно, и в то же время, чтобы избежать возгорания — хватит вчерашнего пожара на Махровской."
"— Я убью тебя! — прорычал он, скрипнув зубами. С его лба начали скатываться крупные капли пота, пар пошел от мускулистых плеч.
— Тебе жарко, Небесный? Могу охладить все той же жалкой магией. Что она для великого бога! — я резко поменял температурную направленность. Теперь можно было не осторожничать, резко дохнуло холодом.
