Дал понять, что этим делом параллельно занимается канцелярия Императорского Надзора Чести и Права, и пусть делают запрос им, а его сиятельство, то бишь меня, незачем беспокоить. После чего урядник открыл папку и протянул мне квитанцию со штрафом в 75 рублей за опасное пилотирование в центре города.
Ну и ладно. На этом разошлись.
Уже возвращаясь к себе, на лестнице я встретился с мамой. В новом платье от модного дома Ткачевых она выглядела великолепно, благоухая египетскими духами и улыбаясь. О приезде полиции она не знала, так как была увлечена сборами в гости к барону Евстафьеву, и у дворецкого хватило благоразумия не ставить ее в известность.
— Саш, как я тебе? — спросила она, сделав эффектный поворот, от которого чуть разлетелись ее каштановые локоны.
— Мам, ты очень! Правда очень, очень красива и невероятно свежа, — ответил я с абсолютной искренностью.
— Я к Евстафьеву. И вот думаю… — она прислонилась к перилам, чуть выставив вперед правую ножку. — Может Евклид Иванович немного староват для меня.
То есть нет, мы с ним почти ровесники, но…
— Что «но»? — мне захотелось засмеяться. — Тебе нравится кто-то моложе?
— Я сама пока не знаю. Просто ты говорил, что он меня очень любит, а я пока не могу определяться, — сказала она и засмеялась.
— Раз не можешь, то не спеши с этими определениями, — сказал я, чмокнул ее в щеку и стал подниматься дальше.
Но уже через несколько ступеней не сдержался и обернулся. Елена Викторовна в самом деле выглядела восхитительно и намного моложе своих лет.
Зайдя в свою комнату, я бросил взгляд на рабочий стол — письмо от Голицына лежало там, и я его до сих пор не распечатал. По-прежнему беспокоил вопрос: почему именно бумажное письмо и никаких сообщений от него на эйхос? Пока я общался с графом Захаровым и его коллегой, потом полицейским урядником, мне на эйхос прилетело три сообщения: от Айлин, Талии и капризной госпожи Ковалевской. Особо интересно, что там такого наговорила княгиня после нашего прохладного завершения беседы в школе.
Но сердечные дела пока в сторону — я решил начать с письма Жоржа Павловича. Сел в кресло и решительно вскрыл конверт.
Пробежал глазами первые строки. Вот тебе на… У меня даже челюсть отпала.
Глава 7
Игра в обиды"
"Я еще раз перечитал письмо графа Голицына. Смысл его сводился к тому, что кто-то отслеживает сообщения с его рабочего коммуникатора и, вероятно, домашнего. Соответственно за сообщениями на эйхос шпионили тоже.
