Можешь не сомневаться, скоро вопрос этим мерзавцами будет решен. Нужно лишь немного подождать, пока я с ними окончательно разберусь, — в данный момент маму я как бы не обманывал, но вымотавшись за сегодняшний день, нес нескладную ерунду и продолжил: — В ближайшие дни, когда они поймут, что я взялся за них всерьез, то могут проявить нездоровую активность. Например, разбить нам стекла или сделать еще какую-то гадость, поэтому в дом нужно нанять охрану.
— Что случилось именно с тобой? — спросила мама. — О доме сейчас не надо беспокоиться.
Я сама с этим разберусь.
— Со мной случилась маленькая неприятность. Какие-то мудаки…
— Что за слова, Саша! — графиня в раздражении взяла сигарету. — Разве мы учили с отцом тебя так говорить?
— Нет. Меня учит так говорить жизнь и сами мудаки, своими поступками, — пояснил я. — Так вот, они выстрелили мне в спину дротиком с транквилизатором. Из-за чего я благополучно уснул в каком-то грязном месте. Мудаки успели обчистить мои карманы и, самое что неприятное, забрать мою школьную сумку.
К счастью, сам боги послали на помощь графа Сухрова. Еграм вытащил меня и благородно подвез домой на своем эрмике. Из-за этой истории я добрался домой, увы, поздно. И не мог сообщить почему задерживаюсь — эйхоса-то теперь у меня нет. А у Сухрова нет твоего номера. Вот и все, практически во всех подробностях и красках.
— О каких богах речь, Саш? Об Артемиде? — мама испытывающе смотрела на меня."
"— О ком же еще? Ведь я под ее защитой. Поэтому много раз тебе говорил: не надо обо мне беспокоиться, чтобы ни случилось.
Там, — я воздал палец к своду, — повернут обстоятельства так, что в итоге все будет хорошо.
Похоже, мама была не очень удовлетворена объяснениями: сидела нахмурившись, держа напряженными пальцами сигарету возле губ. Затем сказала:
— Ты же раньше не дружил с Сухровым? Всегда вы ругались.
— Теперь дружим, мам. Понимаешь ли, боги… На все их воля, — теперь я возвел к потолку всю пятерню и решил перевести разговор на другую тему: — В общем, мы в мире с Еграмом, и все у нас хорошо.
А ты не ответила мне. Как у тебя дела с Евстафьевым? У тебя с ним разладилось? Не надо от меня ничего скрывать, — перешел я в хитрую атаку. Сердечные темы всегда эмоциональны, и должны отвлечь Елену Викторовну от опасных мыслей о событиях вокруг меня.
— Ты должен помолиться Артемиде, — неожиданно сказала она. — Лучше сейчас. Идем в зал богов!
Она привстала, но я ее удержал:
— Не надо. Ее не надо сейчас беспокоить. Я знаю, что говорю.
