В первую очередь я постарался остановить кровь. Увы, эффективно я умею лечить лишь себя, других не лучше средней руки целителей или даже хуже того. Прошло несколько минут. Айлин по-прежнему была без сознания, и слава богам! Кстати, боги, о помощи которых я вчера… — нет, извиняюсь, это было сегодня — несколько приврал маме. В эти минуты мне очень был нужен Асклепий. Если бы врачующий бог оказал сейчас Айлин такое внимание, как прошлый раз мне!
Я почувствовал, как мерзавец, ударивший Айлин ножом, шевельнулся за моей спиной, но даже не стал поворачиваться к нему.
Вместо этого прикрыл глаза и со всей страстью обратился с мольбой к Артемиде. Лучше к ней, ведь на ее просьбу Асклепий откликнется гораздо скорее. Лишь потом я встал и подошел к мерзавцу. Он пытался то ли подняться, то ли отодвинуться от меня, глядя с ужасом и одновременно с дикой злобой — редкое сочетание эмоций, но такое бывает. Его пальцы отчаянно вцепились в траву, челюсти сжались, словно пытался перегрызть невидимую веревку, связывающую меня с ним.
Со стороны северного входа раздалось повизгивание полицейского эрмимобиля — крупного бронзового чудища, похожего на лежащий на боку, приплюснутый самовар. Из него выскочило четверо в черной форме. Кто-то на всякий случай готовил остробой, кто-то двинулся через кусты сирени, обходя меня справа. Вот так всегда, когда они особо не нужны, то появляются неожиданно быстро.
Мерзавец, лежавший у моих ног, приподнялся на локте и жалобно произнес:
— Если только тронешь, хоть пальцем, сдохнешь!
Широко раскрыв ладонь правой руки, я запустил «Хаурх Дарос», что в переводе с лемурийского означает «Хватка Смерти».
Принцип действия этой магии основан на дистанционном воздействие, таком же как кинетический удар. Только суть здесь другая: я словно проникаю в чужое тело огромными невидимыми пальцами. Некоторые опытные маги в Та-Кем использовали этот способ для лечения некоторых болезней, воздействуя очень умело и тонко. Я же «Хаурх Дарос» использовал только для убийства.
Убийства тех, кто не заслужил легкую смерть.
В следующий миг «волк» почувствовал, как нечто весьма ощутимое, но необъяснимое вошло в его тело и заголосил от ужаса и дикой боли. Он хотел, что-то сказать, но из горла его вырывались лишь хрипы.
— Не двигаться! — еще шагов с двадцати выкрикнул полицейский, направляя на меня остробой.
— Старший урядник Закиров! — так же издали представился другой.
Его медный жетон блеснул на солнце.
