У меня есть серьёзные опасения, что ты в этот раз можешь не справиться. Иначе я не появилась бы здесь, — Артемида отвернулась, на вспышку ветвистой молнии, высветившей бетонную башню и остатки строительного робота.
— Знаешь, прошло не так много дней, как мы виделись, но успел очень соскучиться по тебе. Почему ты не могла появиться просто так? — я всё-таки не устоял и обнял её. Тело Артемиды по-человечески тёплое и божественно прекрасное, прижалась к моему.
— Ты даже не призывал меня. Ты слишком был занят своими девушками.
И у меня тоже было много дел. Сегодня их пришлось оставить, чтобы тебя предостеречь, — она не пыталась отстраниться как это делала прежде.
— Ты ревнуешь к моим девушкам? — я очень хотел услышать её тихое «да».
Охотница молчала. На миг её лицо осветила молния, отразившаяся голубым блеском в глазах.
— Да, — тихо сказала она. — Хотя боги не должны ревновать к смертным — это неправильно. И ты кое-чего не знаешь. Не знаешь, кое-что очень важное, но я это тебе не скажу.
Иначе, ты станешь…
— Каким я стану? — мне не терпелось знать.
— Скоро узнаешь, Астерий. Разве тебе мало, что я уже в твоих руках и принимаю это будто обычная земная женщина? Укроти свои желания, — её дыхание щекотало мою щеку.
— Ты решила меня промучить? — я опустил ладони пониже — её божественные ягодицы дразнили, и Охотница, конечно, почувствовала мою рвущуюся к ней твердь.
— Тебе это полезно. В тебе должно быть больше терпения и понимания, что не всё в этом мире доступно так легко и лишь по твоему желанию, — её рука погладила мою спину, поднялась выше и взъерошила волосы.
— Не ходи сегодня туда, и я тебя награжу.
— Я не могу, моя возлюбленная богиня, — я поцеловал её в губы. Сначала коротко, будто пробуя их вкус. Потом очень долго, прижимая богиню к себе. Артемида не сопротивлялась. Она сама отвечала с желанием на мое стремление, и по телу разлилась такая сладость, что закружилась голова и, казалось, сейчас подогнуться колени.
— Пожалуйста, пойми.
Я решил разобраться с ними сегодня. И даже дело не в этом. Можно этот вопрос перенести на другую пятницу, но дело как раз в Гере, — попытался пояснить я Охотнице. — Она бросает мне вызов, и если я сейчас отступлю, то мне придётся потом пятиться перед ней снова и снова, в конце концов она загонит меня в угол. Я знаю, что перед Герой можно и нужно быть учтивым, но нельзя проявлять слабость.
— Возможно ты прав. Но я очень боюсь за тебя.
