— Придержи руки, Астерий, — Артемида накрыла мою ладонь своей. — Конечно, я тебя оставлю на ночь и, может, даже ещё на одну. Твоя спальня готова, но имей в виду, она очень далека от моей.
— Я тебя очень люблю, но, когда ты добра ко мне и позволяешь мне то, чего мне хочется. Позволяешь ласкать себя, то люблю ещё больше, — я наклонился, желая поцеловать её.
— Мы здесь не одни, — остановила она меня, приложив палец к моим губам.
— Давай уединимся? — предложил я, взяв несколько олив."
"— Ты не слишком ли много хочешь? — в голосе богини не было возмущения.
— Да, много. Очень много. Я хочу тебя. Ты это постоянно чувствуешь, — взяв её ладонь, я пустил «Капли Дождя». — Я хочу стать для тебя больше, чем Орион.
— Ты делаешь мне больно, — она отвернулась, но оставила ладонь в моих пальцах. — Не надо трогать прошлое.
— Скажи, что ты хотела, но не решилась сказать мне до сих пор, — попросил я, после затянувшегося молчания. — Я знаю, это нечто важное. Почему не можешь мне это доверить? Скажи.
— Нет. Не сейчас.
Тем более я в этом не уверена, — Артемида смотрела куда-то в сторону зелёных гор, над которыми сияло удивительно синее небо и проплывала белоснежное облако.
Снова повисло молчание. Я выпил несколько глотков из чаши и произнёс:
— Моя мама очень волнуется. Три дня — это огромный срок. Можно её как-то предупредить?
— Я уже приходила к ней. Она знает где ты и не волнуется, — отозвалась Небесная Охотница.
— Спасибо! Ты лучшая из богинь! У тебя самое доброе, заботливое сердце! — я с чувством сжал её ладонь.
— Ещё княгиня Ольга Ковалевская…
— Что княгиня Ковалевская? — Артемида повернулась ко мне. — Любишь её?
— Да, — мне показалось, что в глазах Охотницы кроется лукавство.
— Моё сердце доброе, Астерий. А твоё очень непостоянное или, как любят говорить мужчины, большое. Которое желает вместить в себя побольше, — улыбка на её губах стала грустной. — Я не осуждаю. Знаю, что так устроен мир. Мужчины успели установить в нём удобные им законы.
— Нужно бы сообщить Ольге, что со мной всё в порядке.
Поможешь с этим? — попросил я, подумав, что княгиня тоже может разволноваться. Ведь она знала куда я иду в пятницу вечером.
— Об этом, маг-сердцеед, ты ей можешь сказать сам, — Охотница освободила свою ладонь из моей и взяла чашу. Видя недоумение на моем лице, усмехнулась и пояснила: — Твоя княгиня здесь. Гуляет где-то у Серебряных водопадов.
— Ты шутишь?! — я вскочил на ноги.
— Отчего же? Она очень испугалась за тебя, когда узнала, что произошло.
