— Боги! Принцесса, вы не только прекрасны, но и мудры! — воскликнул Родерик и подумал, что эта идея баронессы вовсе не плоха.
* * *
Елена Викторовна долго не выходила из ванной, и Майкл решил перечитать вчерашнее письмо из Иммиграционной Директории. Сев на диван, он достал аккуратно свёрнутый листок и прочитал ещё раз:
«… может быть повторно рассмотрен, только после покупки недвижимости, площадью, не менее указанной в законодательстве (см. распоряжение Имперской Канцелярии от 6-го февраля 4 331 года от Т.
П. №212) или предоставлении залога в 5 500 рублей…»"
"И настроение британца снова упало. Он даже подумал, что не сможет улыбаться графине, когда она выйдет из ванной. Ну, где он возьмет пять тысяч пятьсот рублей?! Тех денег, что ему должны перевести за статью в последнем номере «Asian scientific research» едва ли хватит, на пару недель обычной скромной жизни. Он ещё раз пересчитал 275 фунтов стерлингов при нынешнем, шатком курсе фунта, это едва больше 215 рублей. Печально посмотрел в окно, за которым шумела московская улица, светило утреннее солнце, и тяжко вздохнул.
Вздох отдался в груди болью от удара сына Елены Викторовны. Ничего не скажешь, крепкие у парня кулаки, да и ноги. С такими талантами… Ах, да, он ещё вдобавок маг. В общем, настоящее чудовище с не очень хорошими манерами. И как-то совсем не верится, что Александр Петрович всерьёз продолжает дело, начатое его отцом. Слишком он не похож на человека, с блистательным умом, которым ранее граф представлялся Майклу Милтону до их первого знакомства.
Распахнулась дверь ванной и вышла Елена в сером халате Майкла, надетом на голое тело и завязанном так, что он не слишком скрывал грудь.
— Мой хороший мальчик, — Елена Викторовна, наклонившись, нежно поцеловала его в губы. — Сейчас пойдём завтракать. Я очень проголодалась за ночь.
От вида её тугой груди, появившаяся в разошедшемся халате, Майкла бросило в жар.
— Леночка! — он попытался обхватить графиню, но она отстранилась и подошла к трельяжу, чтобы расчесать влажные волосы.
— Лен, ну, пожалуйста! — он вскочил с дивана, прижался к ней сзади.
Графиня Елецкая замерла, закрыв глаза и чувствуя ягодицами его твёрдый член. Этот мальчик был неугомонным, и вовсе не таким скромным, как показалось первый раз. Стыдно признать, но ей очень нравилась эта нескромность и натиск.
— Майкл, мы опоздаем на завтрак. У нас столик на восемь тридцать, — напомнила она, уже не сопротивляясь его горячим рукам.
