Елена Викторовна достаточно умная женщина и я не опасался, что она тронет особо нежелательные темы, такие как моя особая дружба с князем Ковалевским, поездка с ним в прошедшие выходные или наличие в нашем сейфе древних реликвий, связанных с тайной древних виман. Последнее было бы просто неуместно и даже невозможно. Но благодаря инициативе мамы мы могли оказаться в позе просителей, мол, на Александра Петровича покушаются, его жизнь в постоянной опасности, ох и ах! защитите его! Это унизительно, это очень неприятно эмоционально.
И это просто глупо рассказывать о моих проблемах человеку, который с большой вероятностью эти проблемы организовал. Да, мама не была просвещена целиком в истину, кто есть Козельский, но кое-что я ей говорил прежде. Рассказать Козельскому об этапах моего противостояния со «Стальными Волками» и с виконтом Турчиным графиня, конечно, могла, но она сама об этом знала не так много, скорее всего гораздо меньше, чем сам Козельский."
"Подходя к ним, я перенес часть внимания на тонкий план.
Там имелись незначительные возмущения. Настораживало то, что интуиция начала подавать мне сигнал. Я чувствовал какую-то угрозу — слабую, пока еще невнятную, неясно откуда исходящую. Вот такое мне нравилось меньше всего. Лучше видеть врага перед собой, какой бы сильный он не был, чем ощущать спиной крадущееся за тобой коварство.
Подойдя, я поприветствовал его сиятельство князя Козельского. Поприветствовал может несколько холодно, но вполне в рамках этикета. Прежде я много раз видел его на страницах Всеимперской сети, но в живую первый раз.
И сейчас он производил несколько иное впечатление. Я бы сказал, менее приятное. Он выглядел гораздо старше своих лет, седой, с крупным мясистым носом. Но неприятным было не его лицо, а именно взгляд. Взгляд маленьких прищуренных глаз, в которых было что-то крысиное. Да, снова такая ассоциация, она уже имела место при встрече с кем-то из банды «Стальных Волков», и, конечно, при встрече с настоящими крысами в подземелье, на подступах к ритуальному залу поклонников Морены.
— Приятно вас видеть, молодой человек, — отозвался Козельский. — О вас много наслышан. О ваших особых талантах, вашей магии и некоторых приключениях.
— Я как раз говорю с Григорием Юрьевичем о твоих неприятностях, Саш. О покушениях и той банде из Резников, что не давали тебе спокойной жизни. Еще этих… каких там, что чуть не разрушили наш дом, — начала было графиня. — Трунова или Турчинова, ты говорил…
— Мам, все эти вопросы давно решены.
