Призрак протянул к нему свою невидимую руку, возложил на лоб, прикрытый каштановыми кудрями, и произнес:
— Давай миленький! Давай княже, преставься, пожалуйста! Ну нахрена тебе эта жизнь? Мертвым быть очень хорошо! Представить не можешь как здесь чудесно! А я уж доживу за тебя, как-нибудь осилю твой скорбный земной путь!
Может быть поддавшись уговорам, может по какой иной причине князь Мышкин тут же преставился. Дернулся, приподняв голову, глаза его распахнулись, и тут же застыли на подскочившем к нему врачевателе.
— Пиздец! Не довезли! — констатировал врачеватель с аккуратной бородкой.
Тут же к нему подскочил второй в сером халате с вышитой молнией Перуна и знаком мага-целителя второй степени.
— В сторону Петрович! Дай-ка! — вытянув вперед руки, он оттеснил Петровича и воскликнул: — Именем Перуна Всемогущего заклинаю, живи! — закрыв глаза, маг-целитель попытался нащупать энергетические тела свежепочившего. Все решали мгновения и пока еще можно было вернуть умершего к жизни.
"
"Родерик в свою очередь тоже понимал, что медлить нельзя. Помня прежний опыт, сейчас важно было обрести новое тело правильно: ухватить часть ментальности уходящего в вечность князя, но при этом взять ее так, чтобы остались лишь важные аспекты памяти — они всегда на поверхности верхней части ментального тела. Немедля, серый маг нырнул в еще тепленькое тело Мышкина. Нырнул отчаянно, вытесняя остатки энергетики прежнего владельца, практически вышвыривая его оттуда.
Закрепляясь в теле, серый маг надевал его словно очень тяжелый и тесный костюм — ощущения были очень важны. Именно с их помощью он контролировал процесс вселения. Одновременно он пытался освободиться от того, что ему так мешало быть собой в теле Ерофея рыжего: от этих неприятных физических и умственных привязанностей, а так же от зацепившихся за тело порочных ментальных конструкций. И складывалось бы все ладно, если бы не проекции рук мага-целителя и его наглое вмешательство: все, что Родерик хотел вышвырнуть из княжеского тела, этот настырный докторишка пытался вернуть назад, включая чужеродную энергетику.
— Асклепий! Великий бог-врачеватель! Помоги! — маг-целитель чувствовал, что у него еще есть ускользающий шанс вернуть князю жизнь. Вот только происходило что-то не то: на тонком плане возникли странные возмущение, словно душа князя раздвоилась, при чем она из ее частей отчаянно сопротивлялась его благим усилиям.
