— Комфорт и всякие приятные радости случатся послезавтра в гостинице «На Облаках». Кстати, я снял тот же самый номер. И не забуду про цветы, — подчеркнул я с особой важностью. — Знаешь, что там еще будет?
Она мотнула головой, и я доверительным шепотом сообщил, наклонившись к ней:
— Я тебя трахну.
В ответ она меня просто поцеловала, потерлась своим носиком о мой. Я знал, что она любит, когда я ей так говорю.
Увы, эти двенадцать минут оказались так коротки. Я встал, взяв ее за руку и направляясь к эрмимобилям.
— Очень-очень жду тебя! Желаю удачи! — бросив на меня полный тревоги взгляд.
— Все будет хорошо, — ответил я и направился к эрмимобилю Торопова.
В своих последних своих словах я начал сомневаться сразу после того, как мы въехали на территорию завода. Все меньше мне нравилось волнение на тонком плане, и звоночек интуиции позвякивал громче. Свое беспокойство перед Геннадием Степановичем и его бойцами я не показывал. Они и так были предельно собраны, внимательны — ни к чему их бодрить лишний раз.
И Торопов, видно по всему, и так же собран, напряжен. Всю дорогу он не выпускал из рук эйхос, на который должны были поступать сообщения от четверки, ведущей братьев Гришко.
Я поглядывал на медленно проплывающие мимо обветшалые заводские цеха, заросли кустарника, кучи мусора, ржавые конструкции и думал, который раз уже думал, что лучше бы я пошел на это дело один. Сам бы я мог незаметно добраться до оговоренной точки, просканировать без спешки, выявить цели и очень легко разобраться с любой угрозой в людском обличии.
Даже если бы Гришко притянули сюда опытного мага, особых проблем мне бы это не доставило. Не хочу хвастать, но равных мне в Москве и за ее пределом не найдется ни одного даже в относительном приближении. А сейчас, если что-то пойдет не так, мне придется думать не столько о своей безопасности, сколько заботиться о жизнях Ильи и Бориса, которые пока сидели на заднем диване, держа пальцы на рукоятях стрелкового оружия. И, конечно, прикрывать самого Торопова.
Но проблема в том, что Геннадий Степанович попросту не согласился бы пустить меня одного — он бы тогда отказался от «сделки» с покупкой эрмингового поражателя. У Торопова свои принципы: безоговорочная безопасность клиента, и он не услышал бы мои аргументы, как бы я не пытался объяснить свою правоту. Он знает, что я как бы крутой маг, но его знание лишь на уровне чьих-то рассказов, по его мнению, слишком приукрашенных. Он попросту не знает каков я на самом деле.
