— Слышал… — я привлек вампиршу к себе, хотя на нас смотрело десятка два любопытных глаз со сцены, — где-то там на чердаке, есть особая комната. В ней можно переодеться. Я помогу с платьем — у меня есть кое-какой опыт.
— Тогда мне придется довериться вашим рукам, мой господин, — согласилась актриса.
Мы вышли из зала и направились по ответвлению от центрального коридора к лестнице.
Комната, в которую меня привела Ленская, имела лишь одно небольшое окно, наполовину скрытое шторой. Здесь было мало дневного света, по углам и вовсе лежал густой мрак — в самом деле, уютное гнездышко для вампирши.
Зато на столе, тумбочке и старом, исцарапанном комоде стояли подсвечники с огарками свечей и стене висело два бронзовых светильника с древними лампами накаливания. Я хотел было включить один из их, чтобы лучше осмотреть комнату, но Ленская поймала мою руку и сказала:
— Я хочу так… — она взяла зажигалку, лежавшую рядом с пепельницей, и принялась разжигать свечи.
— Ты куришь? — удивился я, видя в пепельнице несколько окурков со следами помады.
— Нет, это Лаура. Она иногда ночует здесь. Если честно, эта комната моя с ней пополам, — она разожгла еще несколько свечей на комоде, и теперь комната преобразилась: наполнилась теплыми красками, одновременно уютом и тайной. Казалось бы, уют редко соседствует с тайной, но здесь случилось именно так: старая мебель, бронзовые подсвечники, зеркало и картина на простенке справа — все будто дышало историей с приятным налетом тайны и мистики.
И сама госпожа Элиза в опасном черно-красном платье вампирши тоже казалась частью мистической истории.
Я подошел к актрисе сзади, положив руки на ее талию. Она замерла, чувствуя, как вздрогнул мой член, едва прижавшись к ее ягодицам. Вздрогнул и налился нетерпеливой силой.
— Это платье, — я провел ладонями от ее бедер вверх, к груди, — надо снять. Здесь жарко от множества свечей.
— Если вы прикажете, мой повелитель, я сниму, — с придыханием ответила Ленская.
— Я сделаю это сам, — мои пальцы нащупали застежку с левого бока, неторопливо справились с ней.
Затем я расстегнул пуговки на спине, отворачивая черную, плотную ткань, освобождая из ее плена нежно-розовое тело виконтессы. Провел подушечками пальцев по ее атласной коже до самых ягодиц, с удовольствием отмечая, как она вздрагивает от приятных ощущений и все более явного желания.
— Саш… — прошептала она. — Надо раздвинуть диван.
— Да, — шепнул я ей в ушко, поймав прядь ее волос.
