Понятия не имею, кто выдумал этот ритуал, но явно этим выдумщиком был человек без особой фантазии с типичным армейским мышлением худшем смысле этого слова. Процедура, через которую нам довелось пройти, требовала ответов на однотипные, иногда очень тупые вопросы. Еще она требовала много терпения, внимания и некоторого самоотречения. Но таковы армейские реалии, которым подчинена некоторая часть жизни в «Сириусе». Раз мы с Ольгой Борисовной решили стать полезными Отечеству именно здесь, то мы обязаны пройти через эти неудобства, принять их без всяких капризов.
У дверей зала нас встретил Борис Егорович, коротко, но тепло поздравил, затем обнял дочь и к моему удивлению меня. Вообще-то я не ожидал такого от князя. Прежде он представлялся мне человеком крайне скупым на эмоции, а здесь, видите ли, душа раскрылась во всю ширь.
— Теперь к генералу Трубецкому, — сказал Ковалевский. — Он ждет.
— Надеюсь, Дениса Филофеевича там не будет? — с настороженностью спросила Ольга.
— Не будет. Но встретиться с ним вам двоим придется — это уже оговорено, — князь решительно направился к широкой лестнице.
В приемной, просторной, с картиной Багряного Дворца, занимавшей пол стены, нас встретил адъютант его высокопревосходительства, вероятно он был предупрежден о нашем визите, потому как сразу зашел в кабинет и почти без задержки вышел с любезной улыбкой. Пригласил войти.
— Приветствую, ваше высокопревосходительство! — разразился Ковалевский с порога. — Ну, встречай пополнение. Сам понимаешь, от души отрываю.
Генерал аж первого имперского табеля — статный мужчина лет сорока пяти, с русой шевелюрой и седой бородкой — шагнул к нам. Его глаза придирчивые, строгие вмиг стали добрее, улыбка заиграла на лице. И получилось несколько неловко: князь Трубецкой не дал мне рот открыть, чтобы приветствовать как полагалось — сразу заговорил с Ковалевской:
— Оленька! Как же ты выросла! Еще недавно бегала шкодливой девчонкой! — он рассмеялся, подходя к ней, взял обе ее ладони своими, глядя в глаза с отеческим теплом.
— Вообще-то, Сергей Семенович, я была не шкодливой, а любознательной. Такой и осталась, — сообщила Ольга, густо порозовев в щеках."
"— Такие нам очень нужны. Мы твою любознательность направим в очень правильное, всем полезное русло, — он подмигнул ей и повернулся ко мне: — А вы, молодой человек, тот самый граф Елецкий Александр Петрович?
— Так точно, ваше высокоблагородие, — я даже каблуками прищелкнул. Может быть это сделал не я, а Саша Елецкий.
