Так даже лучше — пусть боятся. Пусть думают, что я демоница. Но я не собираюсь быть оленем!
— Оленихой, — поправил ее серый маг. — У олених вроде рога не ветвистые, хотя я не знаю."
"Ему было смешно, а с другой стороны, не очень. Не очень потому, что у него самого наметились серьезные проблемы. Слова Софки: «Пусть отвалится твой хуй!» и сказанное ей же чуть позже: «Родерик пусть тебе изменяет каждый день! По пять раз!» — все чаще приходили ему на ум, и чем они чаще приходили, тем сильнее он чувствовал какие-то странные ощущения в области паха.
Разумеется, призрачного паха. Казалось бы, призрак не может чувствовать, но Родерик явно ощущал какие-то опасные изменения. Если и это злое пожелание ведьмы сбудется, то что будет с ним? В самом деле, отвалится этот отросток, который имелся в его энергетическом теле, и как тогда быть? Он был важен. Очень важен! Потому, что встраиваясь в физическое тело — а серый маг вовсе не отказался от такого желания — эта штука должна выполнять вполне естественные и приятные функции.
Что если она не сможет выполнять эти функции?
Когда эта мысль приходила к Родерику, он всякий раз ощущал ползучий холодок страха и онемение в области паха. В то же время второе пожелание ведьмы сказанное особо грозно в корне противоречило первому. «Родерик пусть тебе изменяет каждый день! По пять раз!» — и как же он будет изменять, если изменять окажется нечем? К тому же Родерик не хотел изменять Талии. Он любил ее, и не хотел, чтобы эта любовь сменилась еще каким-то увлечением, которое может разрушить его отношения с баронессой.
К тому же он знал: у Принцессы Ночи такой вспыльчивый характер, что она не потерпит никаких измен.
Чертова Софка! Сколько неприятностей она принесла ему за последние годы и вот будто на прощание, желая погромче хлопнуть дверью, устроила такое… Боги, как же хорошо, что ни он, ни баронесса не расслышали, что кричала Желябина, выбежав за ними вслед из подъезда горящего дома!
Полный тяжелых мыслей серый маг даже не слишком сильно сопереживал Талии, которая вчера весь вечер мучилась головной болью, а потом, незадолго до полуночи у нее начали прорастать рожки.
Сначала появились маленькие твердые шишечки, потом обозначились острия, которыми она разодрала подушку. И вот прошла тяжелая ночь — к утру вымахали во вполне солидные рога. Точно, как у демониц на картинках некоторых книг в закрытой части академической библиотеки. Хорошо, хоть Талия не впала в истерику по этому случаю.
