Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

Вскочил на кобылу и лавируя между суматохами, то тут то там возникающими, понёсся к лесу. Ужин должно готовит брат Михаил с Юсуфом. Перенимает монах секреты у ханского кухаря.

Гадать, чего там увидели татары и чего в лагере все носятся, пришлось долго. Пока брат Михаил приволакивая ногу до него добрался, пока написал. Ногу-то, да просто поскользнулся неудачно и коленкой о булыжник врезал. Булыжнику хоть бы хны, а колено отекло, раздулось. Не вовремя. Ну, а бывает, чтобы колено вовремя раздувало?

«Сюда едет два десятка конных ногайцев.

Должно быть — разведка», — написал ему монах, устроившись на вершине холма на шезлонге рядом с таким же Борового.

— Как нога? Может отрезать, чтобы не мучился? Не зеленей, брат Михаил, это я волнуюсь, вот ересь и несу.

Тут на холм, пыхтя как паровоз из будущего и сверкая золотом доспехов, как римский легат из прошлого, ворвался князь Серебряный.

— Василий Семёнович, ты не кричи только, я глухой и не слышу ничего, а вот слюни из тебя извергаются и мне на харю брызжут.

Говори нормально. Ты, мать твою, второй воевода Большого полка, круче тебя только крутые яйца. Веди себя достойно. Брату Михаилу нормального скажи, он мне напишет.

Серебряный как шарик, из которого воздух выходит сдуваться стал.

«Не успели поправить засеку»! — выдохнул он и руками развёл.

— Ты же помнишь слабые места. Два самых плохих помнишь у берёзы и там, где такой же холм с проплешиной. Туда по сотни ратников пошли. Но, думаю сегодня драки не будет. Ужин скоро. Притомились ногаи после дальней дороги, отдыхать будут.

А вот завтра с рассветом начнётся. Я бы ещё постарался воспользоваться этой заминкой и успеть за вечер и ночь веток нарубить и деревьев маленьких и хоть у того холма нормальную засеку сделать. Но это я. Отрок. А ты воевода большого полка. Тебе с горы видней.

Сидеть? У костра сидеть и мечтать о печёной картошке? Дело хорошее. Но зудит в одном месте. С чего бы? А с того, что рядом совсем у такого же костра сидят двадцать людоловов.

Сидят кумыс пьют и делят недобытых рабов. А у него есть винтовки — карамультуки турецкие, те, что ему в качестве трофеев в Казани достались, называется туфенк (по-турецки: tüfenk). Целых пять туфенков у него, и все с колесцовыми замками. Первоначально только две (два) были, но в Москве Юрий Васильевич купил у оружейников разных (у одного не нашлось) три пистоля с колесцовым замком и договорился с Пахомом Ильиным, что тот ему переставит их на турецкие штуцера.