– Отвяньте, – лениво огрызался игрок.
Однако затряс стаканчик сильнее, загремел костяшками, бросил… Оп-па!
– Два на три. Хэ! Ну ты, Киря, и вобла.
– Сами вы воблы ржавые! – охранник нервно закусил губу, глядя, как трясет стаканчик соперник.
– Ну, ну, давай же скорей, не тяни!
– Нет уж – кости-то как след размешать надо!
Наконец, скривившись и шепнув что-то, метнул.
– Ха-ха! Пяток да четверочка! Ну, что Киряшка, гони монетину!
– Да забери! – пошарив в кошельке-кошке, проигравший с недовольным сопением вытащил серебряшку, оглянулся.
– А вы что ржете-то? Стоят тут, как эти. Ржут, словно лошади. Пора бы уж вам и пройтись – эвон, дождик-то почти что и кончился. Скажи им, Ондрей!
Ондрей, суховатый, жилистый, лет тридцати с лишком, мужик, оставленный тут за старшого, распорядился:"
"– А ну, геть! Идите, пройдитеся. Да поглядывайте – не ползет ли какой гад с огнивом. Второго пожара купчина нам не простит, выгонит.
– Да и пес с ним, – зло отмахнулся Киря. – Выгонит, так к другим наймемся, осталось до тепла всего ничего.
Скоро ледок сойдет, дороги высохнут. Эвон, днесь-то жарило, как летом почти.
– Да не так уж и жарко было.
– Слышь, Ондрей, – сказал один из уходящих стражников. – Ты саблю дать обещал – мы б поучились, побились.
– Саблю им… Нате! Да смотрите. Чтоб не заржавела!
Старшой, повернув голову, проводил взглядом ушедших на улицу стражей, потом ткнул кулаком Кирю:
– Ворота за ними закрой. На засовец.
– Да зачем на засовец-то? – лениво поднялся страж. – Никакой тать сюда не полезет – дураков нет, знают, что сторожим, охраняем.
Тем не менее он все-таки исполнил приказ, краем глаза ревниво наблюдая за игроками. Потом прошелся, едва не споткнувшись о крицу. Сплюнул, присел:
– Вот не пойму я, Ондрей – чего купец наш железяки эти в этаку даль везет?
– То медь, Кирила. Многих денег стоит.
– Так она и у нас, на Руси, тоже стоит немало, – охранник усмехнулся и хмыкнул – костяшки у игроков легли не так чтобы очень – четыре на три.
– На Руси, Киря, сейчас, сам знаешь, разор – Едигеева татарва мнози земли пожгла, пограбила – и Переяславль с Ростовом, и Городец, и Нижний.
Сам Василь-князь в Костроме схоронился-спрятался, а Москва за три тыщи рублев откупилась. Мало кто сейчас добрую цену за любой, хоть бы и нужный, товар даст. Вот все в Орду и едут.
В этот момент в ворота кто-то сильно ударил снаружи. Стражники враз бросили кости, похватав рогатины и сабли.
– Тсс!!! – налаживая самострел, прошипел старшой.
