А захмелел уже изрядно – вот она, медовуха коварная!
Покачал головой, в ладоши похлопал, а потом спросил:
– А «Напилася я пьяна» хотя бы нельзя? Или что-нибудь из седой старины, типа «Синий, синий иней» или «В реку смотрятся облака»? Что, не знаете таких?
Испуганно переглянувшись, девчонки поклонились разом:
– Не гневайся, батюшка, не ведаем таких!
– Ну, блин… Я ж не «Шизгару» прошу! Ну, давайте тогда «Листья желтые», ее-то все знают… Листья желтые над городом кружа-а-атся, с тихим шорохом нам под ноги ложа-а-атся! Не понял? Что молчим? И эту не знаете? Игнат, что за дела-то?
– За такие дела велю их завтра на конюшне высечь! – пьяно ухмыльнулся Игнат.
– Ух, корвищи! Не знают, что петь!"
"– Не вели сечь, батюшко! – хором взмолились девушки. – Хочешь, мы те про Соловья-разбойника споем?
– Не умеют петь, пусть тогда пляшут. Голыми! – снова пошутил Егор.
– Голыми? – Игнат ненадолго задумался и вздохнул. – Не, голыми им нельзя – утопятся еще со сраму в проруби. Мне – прямой убыток.
– Да шучу я!
– Так про Соловья-разбойника будете слушать?
– Послушаем, чего уж.
Пусть поют.
После веселого – обильного, с хмельным и с песнями – ужина гости полегли спать, едва только растянулись на приготовленных ложах – кто на широких, застеленных медвежьими шкурами сундуках, кто – на лавках. Сразу и захрапели – и Борисычи, и Антип. Иван – Тугой Лук – Борисович, правда, сказать успел:
– Тебе, Егорий, нынче сторожу нести. Вижу, не так уж ты и хмелен, молодец.
– Да с чего тут хмелеть-то? Была б водка, а так…
Поворочавшись – все равно не заснуть, да и нельзя – «сторожа!», Вожников вышел на крыльцо, подышал воздухом, прогоняя остатки ненужного хмеля.
Ночь выдалась тихой и теплой, падавший было мокрой крупой снежок вроде бы перестал, сквозь разрывы туч проглянули серебристый месяц и звезды. Хорошо! Нет, правда. Словно в каком-нибудь пансионате а-ля рюс. Так и кажется, что вот-вот выйдет кто-нибудь выкурить в тишине сигаретку… Да-а-а…
Что-то скрипнуло. Чья-то тень бочком скользнула к крыльцу. Молодой человек вздрогнул – кого еще черт принес? Ах, это ж, кажется…
– Федя, ты, что ли?
– Язм, господине.
– Молодец! – Вожников приглашающе махнул рукой. – Давай, поднимайся, на крылечке с тобой постоим, побазарим.
Парень как-то затравленно оглянулся:
– Лучше уж, господине, в сенях.
– В сенях так в сенях, – пожал плечами Егор. – Только темно там.
– Это и хорошо, что темно – никто не увидит. Слово к тебе есть!
– Хм, надо же – слово! Ладно, проходи, говори свое слово.
