Паренек помедлил с ответом, и за него вступилась Милана:
– Исполнит все в точности, матушка! – Девка за руку уволокла миленка из юрты.
– Что там? – спросил из-за занавеси залежавшийся в постели Егор.
– Твоя дружина пьет, атаман. Токмо рази это новость?
– Так мы хоть и в походе, Леночка, да все же не в ратном, – ответил князь. – «Боевые» я им не плачу, посему и дисциплины требовать не вправе. Мы вроде как на прогулке, получается. Иди лучше ко мне! Одному холодно.
– Только что же вроде согревала?
– Не помню такого.
Холодно!
– Экий ты ненасытный! Опять из-за тебя платье снимать… – буркнула в ответ княгиня, однако же на губах женщины появилась довольная улыбка.
Три перехода, во время которых путники не тратили время на установку юрт и спали на попонах, кошмах и шкурах, в санях и возках – дали супругам, оказавшимся наконец-то в нормальной постели, право на лишний отдых, и потому из-за полога они выбрались только к полудню. Дворня под присмотром Миланы уже накрывала пиршественный стол, таская лотки с запеченной рыбой и мясом, вертела с заячьими почками и крохотными рябчиками, раскладывая щедро нарезанную буженину и жирные куски жареной баранины, выставляя кубки, блюда и кувшины с вином.
Посмотрев на бестолково мельтешащую среди служанок невольницу, больше мешающую, чем приносящую пользу, Елена подозвала Милану:
– Немку в ее наряд обратно переодень. Хочу князя Кубенского диковинкой удивить. Он о таких девках, мыслю, и не слышал.
– Прости, матушка, да токмо тряпки ее на Воже остались, – виновато развела руками служанка.
– Ну так придумай чего-нибудь! Татарскую одежку дай, али сама пусть чего выберет. Сообразит хоть, чего от нее требуют?
– Сообразит. Немая, но старательная…
Танец иноземки, закутанной понизу в атласную ткань, а сверху – в полупрозрачный легкий голубой сатин, с золотой серьгой в носу и большими сверкающими бусами из разноцветного бисера, с огромными черными глазами, алыми губами и длинными распущенными волосами и вправду заставили гостей восхищенно вскидывать руки и изумляться ловкости танцовщицы, что ухитрялась не путаться в ниспадающих разноцветных отрезах и при этом совершать странные, непривычные движения телом, руками и головой.
– Прямо чудо из чудес, хозяюшка! – восхитился Дмитрий Васильевич. – Видать, далеко рати твои хаживают, коли невольницы столь диковинные в полон попались!
Прямо к Егору Вожникову он подчеркнуто не обращался, вроде бы даже и не замечал.
