Борисычи обретались чуть подальше – в овине, представлявшем собой приземистый сруб с печью – опять же, все для той же сушки.
– И овин у Ахмета, и рига, – на ходу покачал головой Егор. – А не все одно? Лучше б два овина выстроил, так?
– Не, Егорий, не так, – входя вслед за Вожниковым в ригу, охотно поддержал беседу Федька. – Тут – как какое лето. Когда в овине лучше хлебы сушить, а когда и в риге – в риге-то попрохладнее, да и ветер. Это на зиму, вона, хозяин щели заткнул, да печь истоплена… и все равно – не так уж и жарко.
Жарко точно не было, но и не так, чтобы холодно, вполне хорошо, нормально – лишь бы ночью не прихватил морозец. Впрочем, туристы-спортсмены – люди привычные.
– Правду татарин рек – нету еще Антипа-то, – присев на длинный дощатый ларь, застланный волчьей шкурой, Федька устало вытянул ноги и скинул армяк. – А тут хорошо, спокойно. Вон и свечечка сальная – поди, хозяин велел принести. Я зажгу, а то темно тут.
– Давай, – махнул рукой Вожников, присаживаясь на точно такой же ларь.
– Углей вон, в печи посмотри… Ох, тут и запах – не угореть бы!
– Не угорим, щелей много.
Затеплилась, закоптила сальная вонючая свечечка, восковую-то пожалел кабатчик. Снаружи послышались чьи-то быстрые шаги, тут же распахнулись двустворчатые двери-ворота.
– Хозяин-от пирогов прислал да кваску, – проворный корчемный служка поставил на низенький, как видно, недавно принесенный в ригу стол глиняный кувшин да большое деревянное блюдо с пирогами, поклонился.
– Угощайтеся.
– Ух, и поедим же! – едва служка ушел, Федька закрыл ворота и радостно потер руки. – Можно пирожок взять, Егорий? Аль Антипа пождем?
– Да что ждать-то? Кушай! А Антипу мы пирогов оставим.
Отрок довольно заработал челюстями:
– Вкусны пироги-то! С вязигой.
Вожников лениво хлебнул кваску, что-то вовсе не чувствуя аппетита. Еще бы – такое-то моральное потрясение! Пятнадцатый век… всерьез, похоже! И еще эта казненная колдунья… колдунья… Так, может быть? Может быть – вот хоть этак попробовать? Найти здесь волхвицу, обратиться с той же просьбой, что и к бабке Левонтихе – мол, продай водицу-снадобье, чтоб нехорошее чувствовать.
А потом – вот так же, в прорубь. Вдруг да повезет? Ведь почему бы и нет-то, отчего ж не попробовать? Попытка не пытка. Осталось только колдунью найти, а с этим, как отчетливо представлял теперь Егор, могли быть большие проблемы.
