– Как… Какой… Какой договор?! – задохнулся Вожников и попытался встать, но выбраться из перины было ничуть не проще, нежели из бездонной топи. – У меня десять тысяч бойцов в городе! У меня припасы закуплены! У меня стволы, снаряды новые! Бояре, ватажники! Какой договор? Какой мир?! Ты разорить нас хочешь? Что я людям скажу?
– Так ты их распусти!
– Куда?! Из них половина уже на добычу настроилась, а треть вообще ничего, кроме как колоть и рубить, не умеет. Куда они пойдут, если их распустить? По дорогам шалить да по деревням грабить? Только, сказывают, на Руси спокойно на трактах стало, все душегубы ко мне стянулись… А ты говоришь: распустить!
– Ну, оставь…
– А платить им чем?! – опять взбрыкнулся, как тюлень в лоханке, Егор.
– Они у меня из казны только сжирают по триста рублей в неделю! А еще дрова, золотари, лошади, сено, овес, дворы постоялые, амбары эти жилые… Мы с тобой через месяц по миру пойдем, если эти рты голодные военной добычей заткнуть не успеем! А здесь и повод есть, и противник рядом, и на прочность проверен, и раздрай там сейчас в этой унии… То, что надо! На кой бес нам сейчас нужен этот чертов договор?!
– Но ведь ты что-нибудь придумаешь? – положила голову ему на грудь княгиня.
– Ты обещал сделать меня королевой!
– Ты будешь королевой! Но не сейчас. Потерпи чуток, и взойдешь на трон Дании!
– Тогда получится, что я взойду княгиней. Ну же, Егор. Ты обещал! Ты что, откажешься от своего слова?
Вожников в ответ только зарычал.
Елена перебралась на него, оседлав в бедрах, наклонилась вперед, глядя глаза в глаза:
– Егорушка, ты меня что, больше не любишь?
Князь Заозерский перестал брыкаться.
Елена чуть приподняла брови, отчего ее лицо стало беззащитным и жалобным.
Егор сжал губы.
Брови поползли еще выше.
– Люблю, – наконец выдавил он.
– Егорушка… – прошептала она.
– Я люблю тебя, Лена, – уже не выдавил, а признался он.
– Правда?
– Я люблю тебя, моя королева, – смирился с поражением Егор, и победительница радостно прильнула ртом к его губам, торопясь вытеснить наградой все то недовольство, что могло еще остаться в голове у мужа.
К завтраку супруги Заозерские вышли поздно, вдвоем, держась за руки и чему-то улыбаясь. Однако до стола не дошли. Снизу примчался Федька в синем зипуне, сдернул шапку и громко выкрикнул:
– Там тевтоны внизу! На двор прискакали, тебя требуют.
– Я думаю, оглобля по голове меня им вполне заменит, – ответил Вожников.
