– Ну, коли так… – Священник положил руку на плечо смерда.
– Из общины я… Из храма Параскевы Пятницы… – тиская в руках суконную шапку, торопливо заговорил тот. – Обветшала совсем… А колдуны черные, что по костелам засели, даже тронуть ее запрещают. Боятся силы божией, воронье поганое. Веру христианскую по всей земле искоренить стараются.
Егор нахмурился, вопросительно посмотрел на епископа. Тот приподнял брови и многозначительно кивнул.
– А-а-а-а… – смерд сам себе заткнул шапкой рот, тут же оторвал, перешел на шепот: – Из общины нашей семеро у Сухих ворот стоят.
Ну, тех, что к лугам повернуты. Коли ты полки свои перед рассветом к ним подведешь, то схизматиков и шляхту они побьют, а тебя с боярами впустят. И это… Калитка тайницкая в замке… Ее тоже христианин стережет, об том мы еще днем условились. Ты токмо прикажи!
Князь Заозерский сглотнул, размашисто перекрестился:
– Божья воля тебя сюда привела, брат мой по вере. А кто я такой, чтобы перечить Богу? Ныне, вон, подкрепись, а на рассвете поведешь.
Тебе жизнь свою и полки вверяю…
Егор намеревался возглавить нападение сам – но Угрюм и Никита Кривонос уперлись, как бараны, сказав, что и без него управятся; отче Симеон их поддержал, указав, что у пушек своих князь больше пользы принесет – и ватажники ушли в предрассветные сумерки без него.
Впрочем, сражения в городе все равно не было. На рассвете жители Вильно обнаружили, что на улицах и площадях стоят отряды новгородцев – и городской совет смиренно принес победителям ключи.
Небольшая стычка случилась только в Верхнем замке – но и там дело обошлось несколькими легкими ранениями.
Вильно стал первым городом, в котором князь Заозерский оставил власть в руках самих горожан. Все, что он сделал – так это разоружил и выставил за ворота согнанных в город королем Ягайло католических монахов и шляхтичей, да прибрал порох и воеводскую казну. В преданности здешних жителей он был уверен – все-таки сами сделали свой выбор.
А раз так – то и ломать им привычный уклад ни чему.
Недовольными остались только ватажники, которым на этот раз не досталось совершенно никакой добычи.
– Теперь на Ковну, атаман? – с надеждой спросил Никита Кривонос, когда походная колонна спустилась с города на лед реки, торопясь в помощь осаждающим Гродно ополченцам."
"– Ковну трогать нельзя, – ответил Вожников.
