Молодой, еще безусый, воин в кургузой курточке и смешном ярко-васильковом берете с петушиными перьями, при палаше, спешившись, юркнул в толпу… вернувшись минут через десять – красный, взлохмаченный, без берета и с оторванным рукавом… хорошо, палаш не потерял, Аника-воин!
– Там это… обоз с мукою – длии-и-инный, как змей! Все ворота заняли, нам с повозкой не протиснуться точно.
– Не протиснуться? – погладив по гриве коня, голландец покусал ус. – А другие что делают? Тут же с повозками не одни мы.
– Другие… я не…
– Так спроси, если не вызнал! Вон, у этих бродяг и спроси.
Вандервельде кивнул на только что развернувшийся фургон – запряженную парочкой мулов телегу с разноцветным красно-желтым шатром с веселыми зелеными звездочками и треугольниками и забавными рисунками, издалека напоминавшими граффити. Мулов вел под уздцы высокий атлет в разноцветном трико и коротком, накинутом на плечи, кафтане.
– И вам не проехать? – глянув на растрепанного Герхарда, улыбнулся атлет. – Тут нынче можно и до вечера простоять – обоз из Вормса пришел.
Так что лучше всего будет через другие ворота въехать – через Птичьи или Святого Якова.
– А вы через какие поедете?
– Мы – через ворота Рыбаков, там потом у реки и встанем.
Юный воин довольно тряхнул локонами:
– Ну и мы за вами.
– Так вам круг получится.
– Ничего, мы у реки коней напоим.
– Ну, дело ваше, поехали. Первый раз в Аугсбурге?
– Угу, первый.
– Тогда смотрите, не отставайте, Аугсбург – город большой, людный. Да и ярмарка нынче.
Еще раз улыбнувшись, атлет повел своих мулов вперед и даже любезно дождался, когда воины развернут «автозак» с узником.
Значит, Аугсбург… Вожников задумчиво почесал бородку, пытаясь вспомнить, а что он вообще об этом городе знает? Выходило, что ничего. Абсолютно. И это было очень плохо, поскольку именно здесь князь и намеревался бежать – а чего еще ждать-то? Тем более – здесь народишка много, поди-ка беглеца сыщи, особенно когда города не знаешь. Быстро продумав план, князь уже совершил кое-какие предварительные действия и к вечеру, оказавшись во всеоружии, лишь молился, чтобы все прошло гладко.
Первым делом нужно было усыпить бдительность охраны, а уж потом, освободившись от ножных оков, бежать с первым проблеском рассвета. Ночью побег не имел смысла – князь не знал города, да и главные улицы, скорее всего, перегораживались на ночь решетками, к тому же беглеца могла схватить ночная стража. Поэтому – на рассвете.
