"
"Все неделя, отведенная Вожниковым на обаяние княжичей, пролетела быстро, и не впустую! Каждое утро начиналось с тренировки, затем все трое шли кататься на лодке или лошадях, вечерами пировали, играли в карты, к коим быстро пристрастили и княгиню-матушку, беседовали обо всем. Малолеткам было лестно – как же, сам великий князь с ним разговоры ведет, слушает внимательно, как родной отец, князь Юрий Дмитриевич, не отмахивается, недорослями безмозглыми не обзывает.
О разном говаривали, и о странах иных, и о Новгороде, о Москве, об Орде и обычаях ордынских, и девках, конечно же – тут уж княжичи, в отличие от выдумавших особую средневековую мораль советских историков, особо не стеснялись, хвастались напропалую, правда, речь шла о гулящих девках, знамо дело, не о княжнах, не о боярышнях.
Зашел как-то разговор и о вещах куда более серьезных – о земельных владениях, о наследстве. Дмитрий Юрьевич хвастал, что батюшка вроде бы как обещал ему в удел Звенигород, а Василию – Углич.
– Конечно, с вашего, великого князя, согласия, – поспешно добавил Василий.
– Да уж спорить не буду, – заверил Егор. – Может, и сам вам удел подкину.
– Вот-вот, хорошо бы! – пригладив непослушный вихор, Дмитрий перекрестился и затряс головою. – А мы уж не подведем!
Дядьку своего, московского князя Василия, племяннички откровенно презирали, как и кузена, тоже Васю, будущего Темного.
– Не князь, а какая-то рыбина! Скользкий, себе на уме, – горячился Дмитрий.
– Да и Васька малый таков же. По уму – батюшка наш, князь Юрий, Москву бы должен наследовать, коли Василий милостию Божьею помре.
– Вот-вот, – Вожников поднял кубок повыше. – Москву, а не Нижний! И почто только батюшку вашего туда понесло? Может, подбивал кто? Подзуживал?
– Ага, его подобьешь, как же!
Юрий Дмитриевич, звенигородский и галицкий князь, в тяжелом чешуйчатом панцире, с непокрытою головою, опираясь на меч, стоял на высоком холме над Унжей-рекою, с удовлетворением осматривая собственный флот – мощные ладьи-насады, полные воинов, готовых умереть за своего господина.
По крайней мере, хотелось в это верить – что готовы… Конечно, ежели б был супостат, вот татары бы или еще кто, как вот не так-то и давно, к примеру, Едигей. Нижегородские же князья, честно говоря, супостат слабый, да и не они нападали первыми.
