Уже стали хорошо видны не только суда, но и сами хлыновцы-ушкуйники, вечно мятежные пираты волжских вод, наводившие страх на все ордынские пределы.
– Туда, – внимательно всмотревшись вперед, Вожников указал на крупный изукрашенный позолоченной резьбою струг, с увешанной щитами боевой носовою надстройкой-башней.
Похоже, это и был корабль головного атамана… прежнего звали Иван Кольцо, а с новым Вожников еще знаком не был, даже как звать, не ведал – в последнее время атаманы в славном пиратском граде Хлынове менялись, как власть в лихие времена гражданской где-нибудь на Кубани – красные, белые, зеленые, анархисты…
Углядев бесстрашную ладью, ушкуйники перестали стрелять, а с головного струга даже сбросили веревочную лестницу – что было весьма неплохим знаком.
Значит, сей лишь формально признающий власть великого князя народец готов к диалогу, к сотрудничеству…
Живо вскарабкавшись по лестнице на борт пиратского судна, Вожников зашагал на корму, сопровождаемый вооруженными как ни попадя разбойниками и своей собственной свитой в лице юного княжича Дмитрия, молодого воеводы Овдея Викентьева и сотника дозорной стражи.
Маловато, конечно, для совсем уж солидного представительства, но все ж лучше, чем вообще никого.
На корме великого князя уже дожидались почти все «воровские» атаманы, словно барышни в шелка, разодетые в живописные восточные ткани. Все они – и одежкой, и не менее живописными позами – чем-то напоминали Егору киношных пиратов карибских вод – такие же ухмылочки, усмешки, руки, небрежно положенные на эфесы сабель.
Что этим людям князь, пусть даже их собственный сюзерен, пусть даже великий? Где государь, а где Хлынов? Ежели что, так для начала еще добраться нужно! А сил у речных пиратов… ну, пусть поменьше, чему князя, но ненамного, тем более – все закаленные в боях головорезы, каждый из которых в бою стоит троих.
– Я – великий князь Георгий, желаю говорить с вами, вольные хлыновские люди! – выставив вперед правую ногу, без предисловий бросил Вожников.
– Кто из вас головной атаман?
Разбойники переглянулись.
– Ну я, – с ухмылкой выкрикнул молодой бугай.
Здоровущий, на голову выше Вожникова, он сделал несколько шагов вперед, невежливо оттолкнув плечом дернувшегося было наперерез Дмитрия, отчего бедолага-княжич, под общий смех отлетев в сторону, едва не ударился головой о фальшборт с висевшими на нем щитами.
