С умными людьми – пусть они и сволочи – уж куда приятней дела иметь, нежели с честным и порядочным дураком – тот уж если втемяшит себе что-то в башку, так никакой колотушкой не вышибешь!
Кстати, именно от епископа Альбрехта Вожников узнал о голландце Вандервельде, когда приходил к почтеннейшему прелату договариваться насчет банных девиц.
– Ты ведь с севера, Георг, да? – благословив преклонившего колено князя, негромко осведомился святой отец.
Вожников тут же помотал головой:
– Нет, падре, я из Константинополя.
– Наверное, генуезец? Или из Венеции?
– Нет – грек.
– Ага, ага… – сидя в высоком резном кресле, епископ – худой, в фиолетовой мантии из дорогущего шелка и гламурной, украшенной жемчугом, шапочке – бросил на посетителя проницательный взгляд. – Приходил тут ко мне один… какой-то голландец, помощи в одном деле просил – мол, императорской важности дело!
– Голландец? – князь сделал вид, что задумался. – Нет, у меня таких знакомых нет.
– Некий Антониус Вандервельде, короля Зигмунда доверенный человек… – епископ неожиданно зло усмехнулся.
– Императором себя мнит, чучело, к землям нашим присматривается…
– Это вы про голландца? – невинно переспросил молодой человек.
– Про какого еще голландца? Про Зигмунда же! – епископ Альбрехт скривил губы в ехидной улыбке и посмотрел на посетителя так, как смотрит на прогульщика-врунишку учитель, причем оба знают – кто и почему врет.
– Ты, Георг, вид-то не делай, будто не знаешь, что мы с королем-то не очень дружим… мягонько говоря, – попенял прелат.
Егор пожал плечами – мол, ваши дела, а я-то человек маленький. По всей Священной Римской империи Сигизмунда за императора где-то признавали, где-то не признавали, а где-то – да, признавали, но лишь формально. Сложные были в Германии властные отношения, собственно, и Германии-то никакой не было – так, конгломерат. Аугсбургский епископ императора недолюбливал – о том все знали, – даже именовал не по-латыни – Сигизмунд, а по простецки, на немецкий манер – Зигмунд.
– Да, насчет голландца, – вдруг вспомнил епископ.
– Он все тут просил… даже не просил – требовал от имени императора…
– Ай-ай! – молодой человек скорбно покачал головой. – Какой негодяй!
– Вот и я говорю – наглец, каких мало, – согласно кивнув, отец Альбрехт снова пронзил посетителя взглядом и продолжал, не спуская с князя маленьких подозрительных глаз: – Просил помочь мне отыскать и арестовать одного человека с севера. Не сказал – кого именно – мол, не его тайна, но портрет описал точно.
