Аннексирован и передан во владение новому хозяину – верному Азату, начальнику дворцовой стражи. Сам молодой человек долгое время все никак не мог въехать в свое новое жилище, все мешали какие-то неотложные дела, и только вот ближе к зиме…
Азат с Марой хотели переселиться без лишнего шума, да не вышло – одноглазый Носрулло с тайными своими стражами увязался, типа – помочь с вещами, а на самом деле – выпить. Да и вещей-то никаких не было, окромя старого сундука с посудой, одежды да малой толики драгоценностей, полученных за службу Азатом и отложенных на черный день запасливой его супругой.
Даже игрушек у сынишки не было, за неимением каковых мальчуган играл драгоценными камнями да катал по полу монеты.
– Ничего, что он твоим кольцом играется? – обняв мужа за плечи, тихо спросила Мара.
– Каким кольцом?"
"Скосив глаза, Азат углядел в руках сына золой перстень с большим синим сапфиром – малыш как раз лизнул камень языком и принялся вертеть игрушку дальше.
– А перстенек-то нехороший… – поставив стакан на стол, Носрулло повалился на пол и, выхватив из рук ребенка кольцо, повернул камень… – Секрет здесь есть – видите, порошочек? Думаю, яд, я такие перстни видел.
Это что же, Азат, великая Айгиль тебе такое колечко преподнесла самолично?
– Да нет вроде, – юноша повел плечом и нахмурился. – Не Ай-гиль…
– Ва, Аллах! Это же того шайтана кольцо, – вспомнил вдруг Одноглазый. – Которого мы с великим государем под этими окнами взяли… да помнишь?
– Припоминаю, – отрывисто кивнул Азат. – И где сейчас тот шайтан? Мы его что, до сих пор не казнили?
Тайный страж почесал голову:
– Да вроде и не успели, забыли просто.
Думаю, он так у греков и сидит до сих пор, а им все недосуг напомнить. И государь про него, видно, забыл… Ничего, господин мой, завтра же с этим злодеем разберемся!
– Разбирайтесь, – зевнул молодой человек. – А сегодня поздно уже…
– Ничего и не поздно, – взяв сынишку на руки, неожиданно промолвила Мара. – И вино у нас еще есть… Не откажите выкушать, уважаемый господин Носрулло!
На окраине, у южных ворот, в частной земляной яме – зиндане, – принадлежащей некоему господину Алибеку, томился лишь один узник, все остальные, в преддверьи священного праздника Рамадан, были выпущены на волю – кого-то простили кредиторы, а кто-то и сам выплатил большую часть долга.
А вот с этим надменным литвином вышла заминка – тот сидел не как должник, а по просьбе… ох, таких высоких лиц, что и подумать страшно, тем более – беспокоить их надоедливыми напоминаниями.
