— Пошто мутишь? — Она рванулась и, вплеснув руками, словно подхваченная вихрем, понеслась на гору.
— Анна! Анна! — следом бросился Андрей. — Пров Михалыч!!
А Пров, хрипя в борьбе, еле сдерживал рвавшуюся за дочерью Матрену.
— Ой, пусти, злодей! — она кусалась, царапалась, плевала Прову в лицо. — Врешь, не сладишь! Ой, доченька…
Схватив жену в охапку, Пров повалил ее на землю и поволок к речке.
— Матренушка, родимая, очнись… — И его старое сердце разрывалось надвое меж женой и Анной.
Две пылавшие друг против друга избы пресекли бег Андрея.
Почувствовав нестерпимый жар, Андрей закрыл голову зипуном и стремглав пронесся мимо. Справа, из-за дымящегося крыльца, ползла на четвереньках страшная, седая Мошна. Она уж тридцать раз оползла часовню и, задыхаясь в дыму, упорно шамкала:
— Сгорю, а не отступлюсь… Фу-фу… подуйте, ветры встречные, супротивные… Ох, Господи… Тридцать перьвой, тридцать перьвой, тридцать друго-о-ой… А-а?.. Жарко, чертовка?.. Жарко? Вот он каков, ад-от… Во-от!..
— Эй, бабка, — уловив ее взглядом, позвал Андрей.
— Не видала ли…
— Ну, где ж она? — прогудел возле него голос Прова. — Погибель… Шабаш…
И оба враз увидали Анну. Вся дрожа, Анна стояла, прислонившись к голенастой, в золотой шапке, сосне.
Как сноп пшеницы, поднял ее Пров.
— На речку! Единым духом! Дай-ка сюда зипун… Накрой!.. — сквозь дым потащил он Анну.
— Тятенька… Андреюшка… Не опасайтесь… Где мамынька?
Андрей еле поспевал вслед Прову. Он дико озирался на бушевавший кругом огонь. Ему трудно было дышать.
— Ну, в час добрый… Андрей, доченька, лупите к островам. Я за Матреной… — крикнул Пров, когда они выбежали на берег.
Здесь все вздохнули свободно.
Закрываясь зипуном, Пров торопливо направился проулком.
— На речку, братцы, на речку!.. Бросай все! Сгоришь!! — раскатывался по пожару его голос.
В бурьяне, возле изгороди, копошились двое.
— Вы чего тут, ребята? Айда на острова! Живо! — крикнул он, узнав бродяг, и побежал дальше.
Антон повернул вслед ему голову и вновь нагнулся.
— Иванушка, голубчик… Спасай душеньку… Вздымай, благословясь.
За руки, за ноги бродяги приподняли женщину и грузно понесли."
"Даша, по пояс нагая, вся розовая в лучах зарева, висла головой к земле, мела землю черной с блеском гривой волос и пьяно бормотала:
— Не бей… Не бей меня, Феденька… погубитель…
— Тащи! Чево встал! — крикнул Ванька Свистопляс.
— Дай дух перевести… Ой, смерть…
Андрей и Анна быстро шли вдоль берега. Ноги их увязали в мокром песке, шуршали галькой.
