Ах, Федор Петрович, злодей ты…
— Да-а-а, — неопределенно протянул тот, — седьмой час уж. — Он дыхнул в закоптелое стекло лампы и, сложив фалду виц-мундира свиным ухом, стал действовать им наподобие ерша.
Как угорелый влетел Вася.
— Столбы врывают! Три виселицы! Вешать будут! У собора!
— Кого, кого?
— Изменщиков!
— Слава Богу, — перекрестилась матушка.
— Когда? — спросил гость.
— Завтра. Объявления расклеены… Пойдем читать. Красные скоро придут… Триста верст до красных… Офицеры сказывали на площади… Народу-у… страсть.
Пойдем!
За окнами падал снег. И что делалось на реке, там, у полыньи, никак нельзя было разглядеть. Полынья чернела. Сумерки сгущались. В окнах хибарок зажелтели огоньки.
Рыжий похаживал среди народа, выспрашивал, выпытывал, проводил хохотом двух пьяных, проехавших домой купцов. Пробрался в крепость. Ворота были празднично открыты. Закроют ровно в девять. На земляном валу у ворот серели часовые.
Внутри крепости, впритык к валу, стояли наскоро выстроенные еще летом досчатые конюшни.
Лошади у кормушек хрупали овес.
Сквозь густо падавший снег рыжий вплотную подошел к поляку, чистившему своего коня."
"— Эй, братяга, — тихо и озираючись, проговорил рыжий в самое лицо солдата. — Передай своим, чтоб ночью не зевали… Да ты лопочешь по-хрещеному-то?
— Ну. Знай маленько, — и солдат чуть попятился от сутулого верзилы.
— Возьми уши в зубы, коли так. Завтра, по-темну, партизаны придут. Слыхал? Тыщи две. В случае — лататы. На конях в лес всем отрядом дуй… Поперек реки… По дороге вдоль не надо, а то в лапы партизанам угодишь, до единого всех вырежут, секим башка.
Так и толкуй своим по-русски… Чуешь? Поперек реки…
— Ты кто есть? Провокатор? — словно проснувшись, прокричал солдат. — Эй, мужик, мужик, стой!..
Но рыжий быстро скрылся в мутной мгле.
Солдат поднял тревогу. Искали на конях, бегали с фонарями. Рыжий — как сквозь землю.
Поляки решили не спать всю ночь. Два их офицера после купеческого угощения были навеселе. Они отдали приказ: завтра же разыскать бродягу и повесить, а потом заказали привести для услады свеженьких девчонок.
Дом поповский на горе. Отца Петра все еще нету.
Артамонов подходит к окну.
— Что это такое?
Сквозь белый мрак мутнеют на реке огни. Их много. Огромная дуга огней примкнула концами к городскому берегу и в средине прервалась. Костры, должно быть. Наверное, рыбаки добывают рыбку. Должно быть, так.
На душе Федора Петровича противно, тошно и смертельная тоска.
Матушка укладывает Васю.
