Юноша с брезгливостью окинул его взглядом.
Резко, коротко ударил выстрел.
— Ох, стреляет, черт! — вскричал горбун.
Юноша покачнулся, мотнул ногой и, схватившись за живот, отпрыгнул в сторону.
В бане загремели брань и хохот.
Наперсток хватил в прискочку из-за угла дубиной и вышиб раму:
— Эй, вылазь добром!
— Убивают! Зыкова убивают! — Татьяна птицей выпорхнула из окна и понеслась.
— Стой! Стой! — гнались за ней красноармейцы и стреляли в воздух.
Петух с криком взлетывал, как ястреб, порхали утки, курицы.
Вдруг один красноармеец опрокинулся навзничь и стал недвижим.
В бане опять раздался хохот Зыкова.
Наперсток неистово орал:
— Куда?!. Не бегай тут!.. Перестреляет всех!.. Убьет!
Татьяну смяли, поволокли, она билась, кричала, проклинала брата.
Юноша крепко стиснул зубы. Он был бледен, его колотила дрожь, в испугавшихся глазах металось страдание и смертельная тоска.
Собаки заливисто лаяли, растерянно крутили хвостами, но их глаза были люты и оскал зубов свиреп.
Из лесу выбежал Тереха Толстолобов, он остановился, вильнул взглядом туда-сюда и, сразу все поняв, бросился к бане:
— Что, Зыкова добываете? Бейте его, варнака! Жгите его!.
. Через него баба моя задавилась… Ой-ты!.."
"Он шатался, как пьяный, весь был дик, походил на лишившегося рассудка.
— Тащи соломы да хворосту! Чего слюни распустили? — щелкая зубами и воя, кричал он.
Юноша сдерживал стоны и тихо охал. Он лежал на пуховике, под головой подушка.
— Навылет, товарищ Мигунов… Авось, обойдется, — маленький, черный, с черными усиками красноармеец, сбросив куртку, обматывал раненому поясницу и живот бинтом, бинт быстро смочился кровью.
Рана была большая и рваная, от медвежачьего ружья.
Красноармейцы — бегом, вприпрыжку — тащили из дому холст и тряпки, стригли, рвали их лентами.
— Товарищ Суслов, — юноша поискал взглядом высокого, загорелого, с белой бородкой красноармейца. — В случае… вы будете командовать… Что, не вылезает? Поджигайте баню…
— Поджигай!!.
— Поджигай!.. Где серянки?..
— Стой! Сдаюсь… — закричал Зыков.
— Стой! Сдается! Зыков сдается…
— Эй, Зыков! Давай оружие сюда.
— На! — Он выбросил винтовку. — На еще, — выбросил пистолет. — Все. Отворяй дверь, выйду.
— Врешь, нож у тебя, — хрипел, сплевывая и матерясь, Наперсток. — Вижу, нож!
— Нету, все…
— Поджигай!
— На, на! — Ножище сверкнул в окне, как на солнце щука. — Где Татьяна? Покличьте Татьяну сюда.
— Вылазь! Бросай гирю…
Гиря бомбой брякнулась на землю.
— Вылазь!
— Открой дверь, дай я оболокусь.
