Коллега, что же ты такой мерзавец, что я тебе сделала?
— Все вы одна шайка, ворье, — добавил он. — Пошла вон, чистых клиентов мне распугаешь.
— Мне нужен дом купца Обрыдлова, — сквозь зубы проговорила я. Злость, обида — я могу вывернуться, вопя о несправедливости. Итог здесь и сейчас для меня будет один, а могут еще и побить.
— Думаешь, там поживишься? — ухмыльнулся пекарь и, все еще не пуская меня внутрь, крикнул: — Лизавета! Дай вчерашних пончиков!"
"Я сглотнула слюну. Гордым быть хорошо, когда ты здоровый и сытый, а когда тебе нечего есть, в ножки поклонишься.
Кланяться я не стала, велика будет честь, но взяла тряпицу с чем-то мягким и благодарно улыбнулась.
— Пошла, пошла…
Я отошла на пару метров, развернула тряпицу. Пончики были не вчерашние, владелец лавки приврал, им минимум трое суток, холодные, жирные и противные, но мне они показались пищей богов. Я так и ела, стоя посреди улицы, и за мной пристально наблюдала та самая лавочница, которая подняла крик.
Я доела, подумала и вытерла руки о юбку.
Она настолько заношенная, что ей не повредит пара лишних пятен. Лавочница словно дожидалась, пока я доем, нахмурила брови и жестом поманила к себе, но близко подойти не позволила.
Стоило запятнаться, коснуться изгоя, и я сама стала прокаженной.
— Ты сильная? В тебе свет? — с любопытством спросила лавочница. Я тоже нахмурилась, не зная, что ей сказать, кроме того, что я не магистр Йода, и в этом она может быть совершенно уверена. — А что Миньку-блажного спасла? Как? Зачем?
— А ты бы спокойно смотрела, как он задыхается? — огрызнулась я.
— Он калачом моим подавился, — отмахнулась лавочница. — Отвернулась, а он в лавку проскочил. Весь товар попортил, дрянь этакая, кому я теперь его продам?
Смотри, я тебя за язык не тянула.
— Мне отдай, — хмыкнула я, вознося благодарность высшим силам за своевременное вмешательство. — Бесплатно. Все равно у тебя его больше никто не купит.
Социум наглость не поощряет, а зря. Я была уверена, что лавочница захлопнет перед моим носом дверь, но я хотя бы попыталась, — но нет, она пожала плечами и велела обождать.
Улица жила своей жизнью, и где-то уже разгорался новый скандал. С меня на сегодня склок было достаточно, я всмотрелась туда, куда указывал скорняк. Дом с красной крышей и ширинками — что за ширинки, я не знала, но всегда могла спросить. Хуже будет, если до купца дойдет не только моя вчерашняя эскапада, но и сегодняшняя.
