Куры во дворе воспринимались как члены семьи, и, казалось, что они не говорят только лишь потому, что слишком мудры для того, чтобы говорить разные банальности. Инга была уверена, что куры, завидев ее, начинали иронично улыбаться, и, чтобы скрыть улыбки, старательно рылись клювами в мусоре, делая вид, что ищут съестное. Инга боялась петуха. Довольно смирный, он временами набрасывался на прохожих. Взрослые легко отгоняли драчуна, а вот детям приходилось убегать. Петухи бегают медленнее людей, и ребятам школьного возраста не составляло труда спастись от острого клюва.
Иногда в этом и состояло развлечение – птицу дразнили, затем убегали. Инга не участвовала в подобных играх, и потому, что была ещё маленькой, и ещё потому, что ей становилось жалко бедного Петю. Проходя мимо, она бросала на него виноватый взгляд, заодно не упуская из виду возможные пути отступления. И петух принимал извинения. Девочка была в этом уверена.
А куры продолжали смеяться. Над ней. Инга была убеждена: стоит ей только уйти, как птицы принимаются хохотать.
Ржать по куриному. Звук со стороны ничем не отличался от обычного кудахтанья. Особенно это чувствовалось в туалете, стоило туда зайти – птицы сначала тихо хихикали, потом звук постепенно усиливался, переходя в оглушающий хохот. Инге приходилось переносить самые важные туалетные визиты на вечер, когда куры уже спали. И даже петух не мог их приструнить. А возможно он и сам иногда посмеивался над Ингой, но не подавал виду. Он был умнее кур и тщательнее скрывал свои эмоции.
И ещё, Петя был благодарен Инге за сочувствие. Возможно, поэтому он не смеялся вместе со всеми."
"Проносились годы. Инга пошла в школу. Свои летние каникулы она теперь очень часто проводила в лагере. Родители не хотели нагружать бабушку лишними хлопотами. Привозили внучку на выходные – и всё. Но, если отпуск мамы приходился на лето – Инга жила здесь почти все каникулы. Потом, когда уже перешла в средние классы, и без мамы, но дав родителям обещание помогать бабушке во всём.
Постепенно все тёмные и таинственные уголки старого дома и пристроек были исследованы, во все игры поиграно. И каждое новое утро не дарило ничего принципиально нового. Солнце будило Ингу, проникая через маленькую щель в дощатой стене на сеновале, где она спала на кровати, накрытой плотным тканевым пологом от комаров. Лучик превращался в световое пятно, медленно скользившее по пологу. Это были её солнечные часы.
