Вдовья трава (СИ)

– Вот, видишь, на болото эта тропинка ведёт.

– А что люпины шепчут? – вновь полюбопытствовала Инга.

Но бабушка замолчала, и уже во второй раз оставила внучкин вопрос без ответа, то ли устала говорить на ходу, а может, хотела прекратить разговор. Инга прекрасно знала эту особенность бабушкиного характера, поэтому прекратила допрос. Остаток пути прошли молча. Рассказ бабушки заинтриговал Ингу. В «дыре» и такие тайны. И самое интересное, она о них слышит впервые.

– Интересно, а бабушка бывала там? – Инге очень хотелось задать ей этот вопрос, но ответом, скорее всего, будет молчание.

"

"Вот и деревня. Бабушка вроде бы успокоилась, она шла размеренным шагом, опираясь на плечо Инги. Вид человеческого жилья рассеивал страхи, навеянные лесом и загадочной поляной, но не полностью. Тревога в душе всё равно жила, как мигает значок на мониторе, притягивая взгляд, так и тревога не давала расслабиться. Люпины. Они остались позади. Здесь, среди людей они не посмеют причинить зло ни ей, ни бабе Даше.

Но отчего же так противно ноет сердце? Инга была теперь полностью уверена, что цветы таят зло. Иногда не требуется мощных аргументов, чтобы заставить человека поверить в невероятное. Достаточно показать эффектный фокус. Но люпины – не фокус, они существуют. И они шепчут. И очень хорошо, что нельзя разобрать этот шёпот. Девушка заметила, как прояснилось лицо бабы Даши, когда она призналась ей, что не поняла разговора цветов. Хоть один приятный момент на сегодня. И всё же, о чём же шепчутся люпины? Инга боялась и желала знать одновременно.

Смертельное любопытство. Многие мыши пытались посмотреть (просто посмотреть), что за штуковину человек установил около норки. И когда срабатывала пружина.… Этот момент мыши уловить были уже не в состоянии. Но самые сообразительные грызуны всё-таки умудрялись захлопнуть капкан, оставаясь при этом живыми. Глубоко в сознании Инги уже жила такая мышь. Она систематизировала полученную за день информацию, строила планы, и задумчиво шевелила усами.

Но Инга ещё об этом не знала. Значок продолжал мигать, раздражая периферическое зрение, принуждал фиксировать на нём взгляд снова и снова. Это был не простой страх – это был страх всего неведомого, необъяснимого. Страх перед змеёй или злой собакой вполне понятен. Змея и собака могут укусить, укус змеи запросто может привести к смерти, нападение собаки – к инвалидности. Но страх темноты нельзя истолковать разумно.