Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Высокие дубовые двери с коваными петлями со скрипом распахнулись передо мной, открывая длинный стол из темного дерева, способный усадить три десятка гостей. Но сегодня его полированная поверхность сияла пустотой, отражая мерцание свечей. На стенах старинные гобелены с охотничьими сценами поблекли от времени – некогда яркие краски выцвели до бледных пятен, где псы сливались в рыжие разводы, а ветвистые рога оленей напоминали сухие деревья зимой. Канделябры из черненого железа, похожие на застывшие ветви, бросали дрожащие тени на потолок с трещиной, что змеилась от угла к центральной балке – будто само время оставило здесь свой автограф.

Я опустилась в массивное кресло во главе стола, обитое бархатом цвета спелой вишни. Резные ножки в виде львиных лап скрежетнули по дубовым половицам, когда я придвинулась к столу. "Почувствуй себя важной птицей", – едко подумала я, окидывая взглядом строй пустых стульев по бокам. Даже эхо моих шагов звучало здесь неестественно гулко, будто старый замок тихонько насмехался над моим одиночеством.

Слуги в синих ливреях с гербом Лортаев стояли вдоль стен, застыв в почтительных позах. Только дрожание пламени в их подсвечниках выдавало, что это живые люди, а не часть интерьера. Один из них, веснушчатый мальчишка лет четырнадцати, едва сдерживал зевоту – его ресницы трепетали, как крылья мотылька, а пальцы нервно перебирали швы на ливрее. Видимо, бедняга стоял на посту уже несколько часов, мечтая о своей соломенной постели на чердаке.

На белоснежной скатерти, расшитой серебряными нитями в виде виноградных лоз, уже стояли фаянсовые блюда с ужином: прозрачный бульон с плавающими веточками укропа, запеченная утка с румяными яблоками, картофельное пюре, украшенное кудрявой петрушкой. В центре стола красовался расписной глиняный кувшин с сидром – его сладковатый аромат смешивался с запахом свежеиспеченного хлеба. Живи здесь кто-то из мужчин, на столе непременно стояло бы что-то покрепче – можжевеловая настойка или терпкое игристое из южных провинций.

И все это великолепие – для меня одной. Слуги молча наблюдали, как я ковыряю серебряной вилкой в утке, отделяя куски мяса, которые тут же покрывались белесой пленкой остывшего жира. Нет, я прекрасно понимала – недоеденное достанется прислуге.