Вдвоём (СИ)

— Зато есть вы, — «обнадёжила» меня Александрина, сжима мои пальцы в своих. Императрица обернулась к мужу, одаривая его приятной улыбкой. — Любовь моя, разве не удивительный талант? По-моему, Оливия одержала победу…

— Дорогая, — ворчливо нахмурился Этан, приседая обратно на трон. Он явно не хотел признавать моей победы, но Александрина развернула всё так, что теперь наказывать меня — прямо-таки грех! — Поговорите позже. Пора провести ритуал, да отметить это славное событие… Володар, прикажи начинать.

Кейн вздрогнул, как от удара.

Мужчине понадобилось не менее десяти секунд, чтобы прийти в себя. И всё это время он сверлил меня таким обещающе-мрачным взглядом, что настроение императора медленно поднималось в гору.

«Гад… ждёт-не дождётся, когда меня накажут!»

Вскинув руку, Кейн дал ход ритуалу.

Прежде чем отойти от меня, Александрина едва заметно шепнула, почти не размыкая губ:

— Не позволяй целовать себя…

Императрица улыбнулась, отходя к мужу, а я смотрела ей в след, пытаясь разобраться — не показалось ли мне это.

Гости разбрелись по сторонам зала, пропуская вперёд представительного мужчину в мантии.

Вообще, за то время, что я тут кукую, успела убедиться, что разнообразие одежды на Вилетте огромное. Нет строгого соблюдения правил и моды: женщины на балу хоть и были в длинных платьях, но в обычные дни можно было и в штанах ходить, и в брючных костюмах… главное, чтобы длина изделия была не выше колен.

В зависимости от профессии плащи имели разный цвет. Студенты, например, все ходили в серых мантиях. Монахи — в белых, священнослужители — в серебристых, переливающихся ртутным цветом… правоохранительные органы — в чёрных, остальные — так же, соответствую занимаемой должности. А! Ещё императорская семья — все её члены носили лиловые накидки.

Именно это меня и смутило в мужчине, который нёс в руках золотую чашу. Его мантия была не серебристого цвета, а сиреневого.

«Может, дальний родственник?»

Моя душенька запаниковала:

«Блин! Да какая разница? Нас сейчас лишат родовой защиты и отдадут на утеху молокососу, который в познаниях магии превосходит тебя на приличные три года!»

Оценив ухмылочку Даррелла, у которого в голове была явно эта же мысль, что и у меня, скривилась.