Онлайн-библиотека книг
Говорит, я, дескать, расхлебывать ничего не хочу, сюда с минуты на минуту кредиторы явятся, еще нас начнут трясти, а мы что можем сказать? Мол, фирма теперь все равно прекратит свое существование и делать здесь больше нечего. После этого он написал заявление об увольнении, сказал, что если Чесноков все-таки появится, то он сам обязательно приедет и попросит подписать его задним числом, после чего отправился на вокзал и уехал к себе домой.
— А Третьяков…
— А Третьяков по-прежнему находился в психушке, — кивнув, закончила за меня Эльвира.
Эльвира не договорила и со вздохом отвернулась к окну. В глазах ее появилась тревога, девушка сосредоточенно думала о чем-то.
— Так вы полагаете, Алексея убили в связи с этой историей? — вскинула она глаза на меня.
— Почему убили Алексея, я, увы, пока не знаю, — с сожалением ответила я. — Поэтому и обратилась к вам за помощью. Спасибо, что вы отвечаете на мои вопросы. Давайте теперь все-таки вернемся к Третьякову. Как вы думаете, зачем он приходил к вам, с какими намерениями? И когда это было?
— Это было как раз вечером, за день до того, как мы узнали, что Антон Николаевич пропал. А вот почему… Понимаете, он вообразил себе такой абсурд, что мне даже говорить об этом не хочется.
— Эльвира, но как бы абсурдно это ни выглядело, сказать все-таки нужно, — заметила я. — Вы же понимаете, что от этого могут зависеть результаты расследования.
— Да, конечно, — кивнула Голицына. — Я расскажу. Одним словом, Третьяков, по его словам, поехал домой к Чеснокову, чтобы что-то там обсудить насчет дальнейшей работы. Дома он его не застал и почему-то решил, что Антон Николаевич сбежал. Якобы соседи сказали, что он уехал на какой-то чужой машине.
«А Владимир Юрьевич, который беседовал с соседями, ничего такого не говорил, — отметила про себя я. — Или этот Третьяков в самом деле несет бред, или же… Его поведение объясняется чем-то другим».
— И что же он от вас хотел, вы так и не сказали. И как получилось, что его забрали в психушку?
Эльвира покраснела.
— Психиатрическую бригаду я вызвала сама, поскольку мне ничего другого не оставалось, — призналась она.
