У меня же ассоциации из будущего, где косы были привилегией девочек, а не мужчин. Отмороженный вояка с косами и бантами порождает в моем мозге, выражаясь научным языком, когнитивный диссонанс.
А вот оружие в руке рыжего германца смеха не вызывало. Это был бородовидный топор — лезвие перпендикулярно верхней грани и скруглено книзу, благодаря чему можно было не только рубить, но и резать, и снизу была выемка, благодаря которой можно было взять под обух и использовать в ближнем бою для ударов по прямой, без размаха, причем рука была частично защищена.
Уверен, что у германца богатый опыт использования топора, приобретенный в боях против вооруженных гладиусом или спатой, иначе бы так долго не прожил. Напал он сходу. Целил топором в мой шлем. Закрываясь щитом, я сделал вид, что собираюсь саблей ударить в ответ тоже по шлему, заставив защищаться, а сам рубанул вдоль своего щита по его руке. Вздрогнув от сильного удара, чуть не расколовшего щит, тут же почувствовал, что клинок сабли нашел цель.
Руки рыжему германцу рассек почти полностью, повисла на тонком слое мышц и шкуре, железный наруч не спас. Топор выпал из нее. Германец по инерции замахнулся еще раз, брызгая кровью и мотыляя почти отрубленной кистью — и на красном от ярости лице появилась кислая гримаса, скомбинированная из удивления, боли, обиды и еще чего-то. Видимо, считал себя неуязвимым. Неприятное открытие настолько поразило моего врага, что пропустил укол саблей в толстый красный нос. Стоявший за ним пед был вооружен обычным гладиусом и уверенностью, что спатой, каковой, наверное, считал мою саблю, колоть не будут, только рубить с размаха, за что и получил укол в правое плечо, а потом уже удар спатой по правой ключице от моего соратника, стоявшего слева от меня.
Я в это время помогал соратнику справа — разрубал шлем стоявшего напротив него педа.
Дальше пошло месилово на автомате. Я орудовал саблей и как рубящим, и как колющим оружием, толкался щитом, один раз даже кулаком заехал в бородатое рыло, потому что оказалось слишком близко.
В памяти остались только лязганье железа, гул из криков и стонов и как бы сфотографированные моим мозгом отдельные детали: расширенные от злобы и страха глаза, наточенное острие гладиуса, кровь, хлещущая фонтаном изо рта… Потом это всё будет сниться мне, и буду просыпаться от страха, настолько ужасного, как никогда не было в реальности, даже в самых жестоких сражениях. Как это обычно бывает, бой закончился вдруг.
