— Было бы неплохо, если бы иногда передавал мне через купцов сообщения о том, что происходит у скифов, — подкинул деловое предложение Флавий Константин. — Не бесплатно, само собой. Я буду отдавать деньги Ирине.
Я согласился. Пусть думает, что действительно подамся к скифам.
Город Фессалоники был назван так в честь сестры Александра Македонского. Когда я воевал под командованием ее брата, на этом месте была зачуханная деревушка. Сейчас город называется Фессалоникеон, а в мой первый визит сюда в двадцатом веке — Салоники.
Тогда у меня сложилось о нем, скажем так, двойственное впечатление. С одной стороны много античной и более поздней истории, буквально разбросанной по всему городу. Идешь себе по современной улице, поворачиваешь за угол и — та-дам! — фрагмент древней крепостной стены, или башня, или средневековая еврейская баня. Мне такое больше нравится, чем хождение по музеям. Впрочем, и музеи будут интересные, за исключением Белой башни на берегу, которая одно время была турецкой тюрьмой и местом казней.
Кроме зловещего ореола, ничего интересного в ней нет. С другой стороны грязные улицы и непотребное количество мигрантов, в первую очередь индусов и пакистанцев, перебирающихся в Англию. Здесь у них почему-то была транзитная база. Предполагаю, потому, что добирались через Турцию и пересекали нелегально сухопутную греческую границу, а в Салониках был ближайший международный аэропорт. Хотя причина могла быть другая. Что порадовало — чисто российское отношение пешеходов к светофорам и чисто курсантское пересечение перекрестков по диагонали, причем поступали так даже полицейские, не регулировщики.
Проходя мимо секс-шопа, я загляделся на плакаты с полуобнаженными девицами в витрине и налетел на упитанного, гривасто-бородатого, православного попа (кстати, не встречал худых, хотя допускаю возможность существования таковых) и выбил из его рук пакет с пятью силиконовыми фаллоиммитаторами в прозрачной упаковке, которые рассыпались по тротуару. Нимало не обидевшись и не смутившись, он вместе со мной собрал взрослые игрушки, поблагодарил, искренне улыбаясь, за помощь и, насвистывая что-то веселое греческое, предполагающее передвижение вприпрыжку, потопал вниз по улице, а я еще часа два ломал голову, зачем ему сразу пять? Чтобы хватило на рабочую неделю? Ладно бы был монах, позаботившийся о братии, но православный поп должен быть женат.
Видимо, я не знаю что-то очень важное о сексуальных возможностях человека, в первую очередь греческого.
