Вечный воин

Наверняка убежавшие от нас галеру уже добрались до них и рассказали о случившемся.

Я повел марсильяну и две захваченные либурны с попутным ветром на юго-юго-восток, в открытое море. Там военные галеры побоятся искать нас. Если ничего не случится, доберемся до Сицилии, потом пойдем вдоль ее берега на запад до Тунисского пролива, который сейчас называют Сицилийским, откуда рукой подать до Карфагена.

Еще во время перехода я решил, что заберу трех жеребцов и трех меринов. Первых сделаю племенными, займусь разведением боевых коней, а на вторых буду воевать на суше, если придется.

Также возьму по несколько рулонов шелковой ткани. Пора обновить свой гардероб. Да и жене пригодятся. Как судовладельцу, мне полагалась половина добычи, а как навклиру — пять долей в оставшейся половине, поэтому никто не возражал. Остальных лошадей разыграли по жребию, потому что желающих получить их в счет своей доли было много. Как ни странно, любителей шелка не нашлось. Скорее всего, вандалы из моего экипажа просто не знали всех достоинств этой ткани, считали ее придурью богачей. Все рулоны оптом купил Ахирам, когда приехал удостовериться, что к нам в плен попал именно Илиан, как звали бывшего владельца тканей и лошадей. Как я понял, они старые деловые партнеры, и теперь один помогал другому выкарабкаться из беды.

Карфагенский купец соизволил приплыть на лодке и даже подняться на борт марсильяны в первый же день, как только встала на якорь на рейде и гонец сообщил ему о том, что заложник хочет потолковать о выкупе, и слухи о нашей богатой добыче разнеслись по городу.

Судя по тому, что первым делом Ахирам внимательно осмотрел мое судно, приплыл не только и не столько ради пленного купца.

— Сколько зерна ты можешь перевезти за раз? — поинтересовался он.

— Почти двести куллей, — ответил я.

Куллей — это римская мера объема, равная двадцати амфорам или чуть более половины кубического метра.

— И как быстро доставишь в Рим? — спросил карфагенский купец.

— Это будет зависеть от ветра.

Если попутный, то дня за два, — сообщил я.

— За сколько продашь свое судно? — задал он следующий вопрос.

— Оно не продается, — отрезал я.

Ахирам кивнул молча. Видимо, я подтвердил его догадку.

После чего купец перешел к другому делу:

— Сколько ты хочешь за Илиана?

— Две с половиной тысячи солидов, — ответил я.

Ахирам еле заметно пошевелил пухлыми, синевато-черными губами, что, наверное, обозначало снисходительную улыбку: продешевили.